Книга Любовь под прицелом, страница 173 – Кристина Янг

Максим внимательно осмотрел меня и усмехнулся.

— Ревность — съедающее чувство. Не понимаю, как ты держался все эти дни.

Я бы хотел опровергнуть слова Максима, но не мог этого сделать. Я действительно сгораю от ревности, когда вижу их вместе. Особенно с ума схожу, когда вижу, как Василиса дарит Максиму свою добрую и красивую улыбку. Ее я не удосужился получить себе с момента ее приезда сюда. Вместо сияющих глаз я вижу печальные. Вместо счастливой улыбки я получаю… ничего не получаю.

— Послушай, друг, — вздохнул Максим и встал передо мной, накрыв ладонью мое плечо. — У нас действительно есть секрет, который сблизил нас здесь. И объятия в палатке, которые ты увидел, это благодарность мне.

— Какой еще секрет? — нахмурился я.

— Когда-то мы встретились в Москве при очень плохих обстоятельствах. Я помог ей и все. С тех пор мы не виделись. Я удивился, встретив ее здесь. Вспомнил ее и напомнил ей о том дне. А наше общение, — Максим пожал плечами, — ничего иное, как дружеская форма.

— При каких обстоятельствах ты говоришь? — не унимался я.

Максим поджал губы, прежде чем заговорить:

— А это ты уже у нее спрашивай. Я только одно понял: она не говорила мне ничего про вас, сам сопоставил, проанализировав ваши переглядки, что эти обстоятельства возникли из-за тебя.

Я задумался. Максим похлопал меня по плечу и скрылся в палатке. Я же остался на улице в полном замешательстве и непонимании. Машинально потянулся к карману и достал из пачки еще одну сигарету.

Подняв голову, я замер с включенной зажигалкой и сигаретой, прижатой между губами. На улице, в первых утренних лучах, я увидел Василису. Она шла в сторону скамьи, куда падают лучи, кутаясь в свой вязанный кардиган. Она всегда была мерзлячкой, таковой и осталась. Я вскинул брови, когда заметил, как она зажигает сигарету и выпускает дым. Сжав челюсти, я убрал сигарету обратно в пачку, а ее спрятал в карман.

Я стремительно приблизился к скамье и бесцеремонно вытащил сигарету между ее губ, бросив в сторону. Василиса вытаращила на меня испуганные глаза, демонстрируя негодование.

— Какого черта ты начала курить? — спросил я, вкладывая в эту фразу свое недовольство.

Василиса сглотнула, придя в себя.

— Ты что себе позволяешь? — нахмурилась она.

— Чтобы я больше этого не видел, — пригрозил я.

Василиса открыла рот и, точно, как брошенная на сушу рыба, начала им шевелить, не зная, какую мысль из кучи озвучить.

— Знаешь, что? — скрестила она руки на груди. — Я никогда в своей жизни никого не слушала, а тебя подавно не стану.

Ее слова вызвали у меня улыбку. Теплую и совершенно искреннюю. Я вдруг увидел сейчас перед собой свою Василису, с которой мы часто спорили по незначительным вещам. Я смеялся от ее нелепых аргументов, затем крепко целовал ее.

Да, она никогда и никого не слушает и всегда стоит на своем. Но в определенные моменты она была податливой и совершенно обезоруженной, готовая выполнить любую мою прихоть. Например, когда я просил ее сделать мне приятно своим прекрасным ротиком.

— Да что ты? Хочешь сказать не слушалась меня? — выдал я с хитрым прищуром.

И сейчас я лицезрею прекрасную картину, которую давно не видел — полную растерянность Василисы. Видимо, наши мысли в эту минуту совпали.

— Что ты хочешь? — пропищала она.