Книга Любовь под прицелом, страница 179 – Кристина Янг

Пожалуйста… Прекратите эти пытки…

Насколько же несправедливо получается: я страдаю без разговора, но я сильнее буду страдать после разговора, который явно предвещает для нас хорошее будущее, но которого мы не сможем добиться при моих жестоких реалиях.

Я пожертвовала собой, чтобы добиться своей цели стать военным врачом, потому что он военный. Это стало нашей единственной связующей нитью, которая привела к этой встрече. И я снова готова пожертвовать собой, чтобы сохранить его стабильную жизнь и никому из моей семьи не позволить разрушить ее.

Мне удалось заснуть только к полуночи. Препарат подействовал несмотря на разгром мыслей в моей голове. Теперь я сижу в своей рабочей палатке и пялюсь на медицинские карты. Буквы расплываются перед глазами, и тогда я снова закрываю их, качаю головой, и заставляю себя угомониться.

Но как только шторы палатки начинают шевелиться, я вздрагиваю и смотрю на вход в упор широко открытыми глазами. Как только убеждаюсь, что это не он, снова опускаю глаза на медицинские карты. Я не знаю время его ухода из лагеря, поэтому сейчас сижу как на иголках, до тремора в руках боясь столкнуться с ним и не удержаться. Я же брошусь к нему в объятия…

И вот штора снова дергается. Дергаюсь и я.

— Здравствуйте, доктора-девушки! — снова позитивно приветствует нас Дима.

— Доброе утро, товарищ капитан! — Катя не упускает момент построить ему глазки. Видимо, только ради красивых военных Катя использует макияж, когда мы с Женей спрятали все эти принадлежности глубоко в тумбочку.

Дима приблизился к моему столу. Я схватилась за первую попавшуюся карту и открыла ее, делая вид, что увлеченно изучаю в ней информацию. Дима молча положил небольшую записку на мой стол, сложенную на две части из бумаги в клетку. Я бросила на небольшой квадратик недоверчивый и испуганный взгляд, после чего отрицательно помотала головой.

— Нет. Убери, — на грани шепота попросила я.

Я хочу обрубить все соблазны, ведущие меня к Андрею. Он хочет истины и честности, а я не вижу смысла раскрываться перед ним. Ведь потом завяну. И Андрей погубит себя ради мимолетного получения удовольствия.

— Василис, ну что ты теряешь? — взмолился Дима. — Просто прочитай.

Я вздохнула и судорожно выдохнула. Дима прав. Что бы не написал Андрей, я приправлю его последними словами, которые несут дополнительные страдания, свою душу.

Дрожащей рукой я потянулась к записке и раскрыла ее.

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всегда надеется, все переносит.»

Я сглотнула. Николас Спаркс «Спеши любить». Он читает моего любимого писателя? До сих пор?

Василиса, что же ты делаешь?

— Где он? — судорожно спросила я Диму, который продолжает стоять рядом с моим столом.

— Направлялся к КПП, когда я пошел к тебе.

Я сорвалась с места и вылетела из палатки. Быстрым бегом преодолевала территорию лагеря, чтобы как можно скорее добраться до КПП части. Сердце гулко бьется в груди, его удары отдаются в висках, заглушая. Ватные ноги несут меня вперед, я держусь на одном желании оказаться в объятиях Андрея. Просто обнять в последний раз. Вдохнуть его запах. Дыхание сбивчивое, неровное, я будто вот-вот задохнусь от духоты, которая бьет по лицу и сжигает легкие.