Книга Любовь под прицелом, страница 26 – Кристина Янг

— Василиса, — все же окликнул меня отец. Его голос, как обычно, строгий.

Я вздохнула и закатила глаза, медленно повернувшись к нему лицом. Отец сложил газету и снял очки, а затем обратил на меня свой взор. У него слишком проницательный взгляд, который сейчас в основном прикован к повязке на моей голове. Анфиса помогла мне завязать ее после того, как я приняла душ.

— Ты, по всей видимости, вообще не думаешь головой? — В голосе слышатся твердые и грозные ноты.

Это что? Попытка стать заботливым отцом? Отец никогда не умел жалеть и утешать. Он просто отчитывал нас с Анфисой за любые малейшие безрассудства. Таким образом он выражал свою причастность и ответственность за наши жизни. Но проявление ли это отцовской любви — вот это вопрос риторический.

— Случилась эта автокатастрофа не по моей вине. Не надо переворачивать произошедшее так, словно я устроила это, — сдержанно защитилась я, скрестив руки на груди. — Я не настолько ненормальная — жертвовать собой ради того, чтобы тебе насолить.

— А потому что вместо того, чтобы чаще сидеть дома и заниматься чем-то полезным, ты шляешься не понятно где и не понятно с кем. Именно данное безрассудство источник всех твоих приключений. Или тебе еще напомнить твоего байкера, с которым ты тоже могла разбиться, когда он гнал по трассе от полиции?

Я выдохнула через рот и демонстративно сделала поклон.

— Спасибо тебе, папа, уже в сотый раз, что вытащил меня из обезьянника. Все?

Отец сжал челюсти, испепелив меня гневным взглядом. Затем он немного смягчился и выдохнул, будто в его голове сидит какой-то голос, который подсказал ему, как поступить в данный момент. Неужели голос здравого рассудка в нем проснулся?

Он поднялся с дивана и приблизился ко мне.

— Видимо, клин клином не вышибают все-таки. Ты злишься, я злюсь в ответ и получается хаос.

Я сглотнула. Ого, какие непривычные моему слуху слова исходят из его уст.

— Если я по-доброму попрошу тебя не совершать глупостей, то ты прислушаешься?

Его внимательный и умоляющий взгляд пронзает душу, и я невольно смягчаюсь.

— Папа, я не совершаю глупостей. Просто неприятные обстоятельства преследуют меня и нападают. Я же не намеренно разбилась на машине такси, — спокойно объяснила я.

Отец вздохнул и пробормотал:

— Хорошо, что СМИ не узнают о твоих приключениях и не знают, где и как неприятные жизненные обстоятельства настигают тебя.

Я фыркнула. А я уже уши развесила и даже сердце смягчилось к этому человеку. Все же я наивная. Или же просто сильно устала от равнодушия отца и неосознанно жду момента, когда он покажет свою отцовскую любовь. Все дети такие, если их родители не уделяют им должного внимания.

— Конечно, репутация важнее.

— Ты просто всегда действуешь мне на зло, — нахмурился отец и его голос снова приобрел стальной тон.

— Это все твои выдумки, с которыми тебе удобно жить и обвинять меня во всем! — разозлилась я в ответ.

Отец больно схватил меня за руку и как следует встряхнул, что мои распущенные волосы накрыли мое лицо.

— Не смей повышать на меня голос! — заорал он.

Гнев отца действует как искра, а затем разжигается моментально. И его сильно раздражает, если с ним не считаются. Когда он ощущает, что власть над человеком заканчивается, он желает вернуть данную необходимость. И использует он для этого лишь три способа — злость, сила и угрозы. Он думает, что если выйдет из себя, то я снова начну бояться его и стану подчиняться ему. Но я выросла и вижу, каким ублюдком он стал. Или он всегда был таким, просто в силу своего возраста не замечала его истиной сути. Такого отца я уважать не собираюсь, а прислушиваться к этому ничтожеству тем более. К его пощечинам я уже привыкла.