Книга Пока не найду, страница 83 – Кристина Янг

Зря душевнобольных держат в одной комнате. От этого они еще сильнее теряют рассудок. От четырех стен им плохо, и они намеренно теряют всякую надежду на исцеление.

А может надежда сама по себе не несет жестокости? Может ее сила сдувается потому, что окружающие находят способы подавить ее? А надежда просто не в состоянии сопротивляться.

Джексон заходил один раз, чтобы оставить на прикроватной тумбочке поднос с едой. Я не одарила его ни одним взглядом, хотя чувствовала его пронзительный взгляд на мне и ожидания, что я брошу на него хотя бы мимолетный взор. Когда он вышел, я с облегчением выдохнула.

Ближе к вечеру меня настигла скука. Ближе к вечеру я осознала, что так и не обменялась с Уильямом номерами телефона. Сейчас бы могла переписываться с ним. Не говорила бы ему о своем домашнем аресте, но хотя бы на расстоянии общалась с ним обо все на свете, чувствовала его присутствие и питала свое сердце счастьем.

К десяти вечера я начала засыпать. Провалилась в дремоту, когда услышала оживленные голоса за дверью. Слова были грубыми и эмоциональными. Сквозь сон я не сразу могла понять, кто так сильно возмущается, пока моя дверь с грохотом не распахнулась, и я не увидела покрасневшего от ярости папу.

— Дочка, родная моя, — прошептал он и приблизился к моей постели, присаживаясь на нее и рывком заключая в свои объятия.

Вслед за ним вошли испуганная мама и умиротворённый Джексон.

Папа отстранился от меня, продолжая сидеть на кровати держать за руку, но своим корпусом повернулся к вошедшим домочадцам.

— Еще раз ты позволишь себе такую выходку, Джексон, я самого тебя запру в спальне! Ты меня понял? — пригрозил отец не только грозным голосом, но и пальцем.

Джексон сохранял на лице спокойствие. Ему плевать на слова отца и его не волнуют его угрозы. Ему лишь досадно то, что отец имеет власти больше, чем он — что в доме, что надо мной.

Отец снова посмотрел на меня и погладил ладонями по голове, целуя в лоб. Его взгляд на мне виноватый и беспокойный. Настигший меня сон отступал медленно, поэтому я не сразу поддалась эмоции удивления. Отец сейчас переживает за меня и защищает. Мне казалось, что я все-таки заснула и теперь вижу сон, который утешает меня, поскольку в реальности мне этого никогда не добиться. Но через секунду снова понимаю, что это моя недопустимая реальность, к которой мне в данный момент тяжело привыкнуть. Я растерялась и ничего не могла сказать. Лишь наблюдала за происходящими широко раскрытыми глазами.

— Мы ее разбаловали, Даниэль, — заговорила мама, теперь уже в собранном виде. — Ничего страшного, если бы она посидела взаперти два дня. Одумалась.

Отец резко повернулся и приковал маму на месте недовольным взглядом. Как я и обещала ей и самой себе, больше ни за что не заговорю с ней. Для меня Катрина Коллинз в этом доме отныне призрак. Ее жестокость просто уничтожила все мои оставшиеся трепетные чувства к ней, как к матери. Или это я сейчас так рассуждаю, все еще пребывая в дикой злости на нее, а через неделю снова прощу за неразумность и холодность.

— Давай я тебя запру на дня два, Катрина! Может ты уже научишься правильно воспитывать дочь и начнешь ее ценить!

Мама потеряла дар речи, как собственно и я. Папа никогда не позволял себе так обращаться с супругой, которую боготворит. Лицо мамы накрыла злость. Развернувшись, она покинула мою спальню. Папа снова заострил на мне свое внимание и потеплел, заключая в свои объятия.