Книга Несовместимые. Книга 1, страница 30 – Кристина Янг

Папа тяжело вздохнул и опустил голову. Кажется, воспоминания у него не очень приятные. Как бы я хотела залезть в его голову и утешить. Облегчить тяжкую ношу на его груди, разделив хотя бы надвое и принять на себя одну половину.

— Пойдем в дом, — только и сказал он, помогая мне подняться.

Вместо того, чтобы пойти в дом, я рывком прижалась к отцу и крепко обняла его, утыкаясь мокрым лицом в его широкую грудь. Папа принял мои объятия и сильнее прижал меня к себе, опираясь щетинистой щекой в мою голову. Из меня так и нарывались выйти громкие рыдания, но я всеми силами сдерживала их. Они содрогали мою душу и втыкали кинжалы в мое сердце. Эта боль была физической.

Моя семья — это все, что у меня есть. Иметь ее для меня — это как дышать свежим воздухом и чувствовать жизнь.

— Я люблю тебя, пап, — пробубнила я в его грудь, которая уже была мокрой от моих слез. — Обещай мне, что никогда не бросишь меня, — отчаянно потребовала я.

— Я обещаю тебе, что пока я жив, я никогда не брошу тебя, родная моя. — Отец поцеловал меня в макушку и сильнее прижал к себе, что я уже не могла дышать и даже плакать.

Смерть — единственная причина, по которой отец оставит меня. Ее основная функция — неизбежность. И это совершенно нормально, что люди начинают ненавидеть смерть, когда она нагло отбирает у них близкого человека, который так был им нужен. Но, теряя близкого человека, мы сами перестаем подозревать, что думаем лишь о себе в это мгновение. Мы жалеем себя. Ведь человека, который был нам нужен во всем, чтобы мы были в благополучии, забрала смерть, дабы в первую очередь предоставить ему покой.

Теряя маму, я жалела себя, но не злилась на смерть, уверенная в том, что она предоставила ей лучший мир.

Успокоилась я через двадцать минут точно. Еще через тридцать минут приехал Деймон. Алиса накрыла на стол, и мы принялись ужинать, каждый погруженный в свои мысли. Сейчас я даже была готова смотреть на недовольные взгляды бабушки и слышать их с отцом холодную ругань за столом, только бы не это гнетущее молчание, разрывающее сердце. Навязчивые мысли терроризировали мозг и дразнили нейроны, поднимая медленный шторм в нервной системе.

— Уже собрала вещи? — полюбопытствовал Деймон таким неуверенным голосом, будто это папа попросил его немым требованием заговорить со мной.

— Нет, — буркнула я ровным низким голосом и засунула кусок помидора черри в рот.

— Наша принцесса чем-то недовольна? — подначивал весельем Деймон, но он сам вытягивал эту радость из тебя тонкими нитями.

— Если ты мне еще что-нибудь скажешь фальшивым весельем, я кину в тебя помидором, — пригрозила я и он поджал свои полные губы.

Папа прочистил горло и вытер губы салфеткой.

— Деймон, зайди ко мне. Поговорим о твоей работе. — Папа встал из-за стола, а я почему-то сжала вилку в кулак. — Спокойной ночи, доченька, — он поцеловал меня в голову и удалился из столовой.

Деймон допил свой свежевыжатый сок и поспешно вытер свои губы салфеткой. Я с недовольством наблюдала за его действиями.

— Сладких снов, сестренка, — подмигнул он мне и легким бегом побежал в сторону кабинета отца.

Боже, эта комната хоть когда-то будет пустовать?

Я кинула вилку на стол, и она издала характерный звук удара металла от дерево. Если они думают, что я правда иду спать, то эти мужчины из моей семьи глубоко заблуждаются.