Книга Невозможно забыть, страница 38 – Юлия Кажанова

И всё же, откуда чувство, что я знаю Николая, и уже давно?

Николай

Малышка почти сразу засыпает, и я, уложив её на подушки, заботливо укрываю покрывалом. Как давно я ждал момента, чтобы она оказалась в моей постели. Пусть в тех мыслях Кристина была совсем не спящей, но пока и так сойдёт.

— Каков дальнейший план? – спрашивает моя правая рука и отличный друг Горский Глеб.

Бывший вояка, который присоединился к нам, чтобы получать больше. А ещё ему просто наскучила гражданская жизнь. Со мной же всегда интересно, и даже опасно, и это ему очень нравится.

— Надо подумать. Сначала посмотрим, как она себя поведёт, когда проснётся.

— Забавно поведёт. Может, опять ребёночка от тебя захочет? Кстати, чего не согласился? Предложение-то шикарное! Ты не к этому разве стремился?

— Может, и к этому, но не при таких условиях. Ты же видишь, она малость не в себе.

— Немудрено после всего, что было. Как она не порешала бывшего за продажу, до сих пор не пойму. Если честно, я ожидал хотя бы драки между ней и любовницей, – усмехается и смотрит на спящую девушку.

— Кристина не такая. Её воспитывали в строгости. Отец пытался сделать из неё идеальную дочку, девушку, будущую жену. Молчи, терпи, прикрывай глаза, когда надо… Вот и получил. Хотя сам считался ещё той занозой. Всё про всех знал и милым точно не был.

— Поэтому он тебе отказал? Не понравился ты ему как зять?

— Именно! Слишком много чёрных пятен, которые ему не нравились. Да и отца он моего знал. А того лучше стороной обходить. Знаешь, даже смешно. Олег Николаевич всегда говорил, что переживёт моего отца, ведь пули свищут не над ним. А вышло, что сам погиб первым, да и так глупо, в аварии.

— Чему быть, того не миновать. И тут неважно, чем ты занимаешься, – усмехается Глеб, а потом улыбается, увидев, как я разглядываю своё чудо, на чьи плечи тоже пали испытания.

Так вышло, что мой родитель – не самый простой человек. Да что уж там, он очень опасный! Пытался и меня втянуть в своё дело, но криминал не моё. Слишком много грязи. Хотя, чего греха таить, даже в чистых делах не всё гладко. Но тут меньше крови. Всех можно задавить если не авторитетом, то деньгами. Там же решают только пули.

Отец принял мой выбор и теперь поддерживает из тени, за что я ему очень благодарен. Я же тоже не отказываюсь от него и, если надо, помогаю по мере сил.

— Но сейчас стариков нет. Девушка осталась одна. Отличный шанс на сближение.

— Ты серьёзно думаешь, что после того, что было, она кого-то к себе подпустит?

— Ну ты-то не кто-то! Кстати, она так и не узнала тебя?

— Видимо, нет. Да и времени прошло слишком много, – говорю, поправляя светлые волосы, упавшие на милое личико.

Времени прошло немало, но малышка стала только краше. Вон как повзрослела, расцвела! Даже неудачное замужество не испортило её.

— Но ты-то её не забыл!

— На время забыл. Или пытался, – говорю тише, а потом встаю.

— Ну конечно. Ты же знал, кто она. Именно потому и отправил ей картину на реставрацию. И не одну! Да её контора не прогорела только из-за твоих заказов! Молчу, сколько ты вложил, чтобы найти те рухляди. Если это не любовь, то я даже не знаю, что ещё.

Есть такое дело. И да, я не выпускал из поля зрения свой Хрусталик. Я всегда знал, что с ней и как она себя чувствует. Если чихнула, мне уже несли отчёт. День её свадьбы стал для меня траурным, напился я тогда в хлам. Думал даже явиться и забрать, но, увидев счастливую девушку на снимках, отступил. Всё же я жалел ей добра. И раз она выбрала этого Сергея, перечить смысла не было.