Книга Возвращение домой, страница 149 – Диана Мершери

Рома заканчивает наклеивать пластырь, а я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться над этим суровым несчастным случаем – маленьким порезом на пальце.

Завидев меня, Анжела распахивает большие глаза, и как-то искусственно улыбается. Потом опускает взгляд на мои руки, видимо, хочет удостовериться, нет ли ожога.

— Я могу даже шевелить ею, – сообщаю с сарказмом, сгибая кисть и проводя большим пальцем по шее.

Ее физиономия меняется мгновенно.

— Прописываю купить в аптеке это.

Врач стоит спиной ко мне и заставляет девушку перевести взгляд на отрывной листочек, однако заинтересованность Анжелы никуда не девается. Я замечаю какой-то странный и слишком долгий взгляд на моего парня, больше двух секунд. Неприятная мелочь для меня и, я уверена, ничего не значащий жест для Ромы.

Продолжаю делать вид, что просто листаю бортовой журнал, сидя на станции Даниила, которого здесь нет.

— Что-то еще? – спрашивает у пациентки врач.

Тут я окончательно убеждаюсь в своих догадках. Рома бы не спросил просто так. Анжела смотрит на него, явно любуясь. Парень теперь всем телом загораживает бедную овечку, так что я ничего не вижу. В порошок сотру! Хотя нет, надо быть мудрее. Кому нужна девушка-психичка? Громко вздыхаю и буквально складываюсь пополам – журнал валится на пол. Держу руку в районе желудка. Хорошо, что у меня однажды был похожий приступ, и теперь я могу правдоподобно имитировать.

— Не понимаю, – стону, ни на кого не обращая внимания.

Рома присаживается рядом, тут же спрашивая, где болит.

— У тебя было такое раньше? Что ты ела сегодня?

— Я не обедала, – говорю правду, как примерная пациентка.

— Это плохо, нужно что-то поесть, – Рома трогает мой лоб и щеки тыльной стороной ладони, словно проверяет температуру обшивки самолета при подозрении о возгорании в фюзеляже.

— Сейчас все пройдет. Что можно выпить? – указываю на аптечку. Анжела с листком в руке все еще наблюдает за нами.

— В первую очередь надо снять боль.

Пока врач копошится в поисках нужного лекарства, я его оповещаю, что все уже в порядке и мне просто нужно посидеть. Выключаю свет во всей кухне и прячусь за шторкой станции Дани.

Теперь моя очередь выглядеть бедной овечкой. И конечно же, Рома не оставит меня в беде. Он всерьез беспокоится о моем состоянии, отчего его хочется расцеловать.

Самолетные двигатели гудят, неся нас в невидимые ночные просторы. За иллюминатором темнота, лишь навигационный огонек красного цвета мигает на левом крыле.

Соседняя станция Анжелы загорается светом за ее шторкой. Чтобы Рома не ходил возле той девицы, ловлю его руку и утягиваю в свой «кокон».

— Я не прочь застрять с тобой в неизведанных далях. Как ты на это смотришь? – шепчу ему в ухо и целую в гладкую щеку. – Весь рейс хочу это сделать.

— Что именно, устранить соперницу или подарить мне нежности?

Съедаю его взглядом. Или он меня.

— Неужто в тебе проснулись инстинкты. Ты меня удивляешь, – заявляет чуть погодя.

Я молчу, и Рома понимает, что сболтнул лишнего. В качестве компенсации он слегка сжимает руками мою талию, и мы тонем за шторкой. В процессе сладкого поцелуя я хорошенько ее задвигаю, пряча нас в уютном гнездышке станции бортпроводника. На каблуках я вполне могу достать до губ напротив, хотя Роме все же приходится наклонить голову. Я знаю, что коллега находится совсем рядом и прекрасно понимает, чем мы тут занимаемся. Становится неловко, но лишь на секунду. Смущение улетучивается в тусклом свете и горячем дыхании. Я практически не вижу лица Ромы, но чувствую сильные руки, движущиеся к шее. Они сжимаю ее, пока парень сочно покусывает мою нижнюю губу, съедая всю помаду.