Книга Возвращение домой, страница 29 – Диана Мершери

— Кристина. Ты уже знаешь, – отчеканиваю, присаживаясь на табурет, поверх которого постелили цветную ткань в мелкий квадратик. – Что значит отдохнуть на природе? Сейчас же почти зима.

— В проруби купаться я, конечно, не советую, а вот на лыжах покататься с радостью приглашаю.

Моя новая знакомая держит в руках расписной фарфоровый заварник.

— Не уверена, что оценю такую забаву.

— От нее толку будет мало, лучше возьми с собой соседку, – говорит Ромео, забирая посуду у своей сожительницы и ополаскивая ее в рукомойнике, сооруженном из ведра.

— Ты мой секретарь и все знаешь за меня?

— А давно вы, ребята, вместе работаете? – спрашивает Полина, присаживаясь за стол.

На ней простая домашняя одежда и теплая шаль.

— Я его вообще не знаю. Сама удивляюсь, как поехала к незнакомцу в такую глушь, где сплошное раздолье для маньяков.

Звонкий смех Полины заполняет весь крохотный домик. Ромео ставит чайник на стол, и я невольно отмечаю его контраст с окружающей обстановкой. Парень с татуированной головой пытается хозяйничать на деревенской кухоньке – редко встретишь такую картину.

— Ты голодна? Может, съешь суп? – по-хозяйски интересуется Полина.

— Я другой едой питаюсь, так что откажусь. А вы, смотрю, любите колхозную жизнь, – оглядываю обстановку вокруг, снимая длинное пальто. Сзади меня оказывается старенький холодильник, почти такой же, как в моей нынешней квартире.

Ребята принимаются с аппетитом есть и даже чавкают, разговаривая о каких-то семейных делах – в их беседу я не вслушиваюсь, уходя в единственную комнату в доме, где мне было предложено расположиться. Четыре кровати стоят каждая в своем углу, и я усаживаюсь на самую дальнюю.

Непривычные деревянные срубы, каких я никогда раньше не видела, здесь по всему дому – поклеить обои или положить плитку на такие точно не получится. Оглядываю дощатый потолок, старый советский проигрыватель на полке и цветное полотно с изображением леса на стене. У кого-то во дворе лает пес.

Глаза потихоньку начинают слипаться. Я решаюсь прилечь на кровати и узнаю звук металлической сетки, тот самый который вчера слышала при разговоре с Ромой по телефону.

Приличная доза свежего воздуха ударяет в голову, погружая меня в глубокий сон, но через некоторое время я просыпаюсь от вибрации своего телефона. Появившаяся связь напоминает о реальности. На экране высвечивается редкая собеседница – моя мама.

— Как поживаешь, дочь?

— Не поверишь, лежу на каком-то матрасе из соломы и смотрю на потолок из палок.

Мама тихонько смеется, когда я рассказываю ей про свое приключение в электричке, и удивляется, что я не взяла такси, а потом переходит к делу. Обычно эта женщина не звонит просто так.

— Отец сегодня обмолвился… Мне так сложно говорить об этом и разрываться между вами, но… он закрыл все твои счета, Кристин.

У меня нет и никогда не было своих накоплений. С банковскими счетами отец мог делать что угодно, ведь они принадлежат ему.

— Ты шутишь? Это же шутка, мама? Я сплю в чрезмерно обогащённом кислородом месте и вижу дурной сон?

— Он сказал, что твоя последняя выходка…

— Да я не причастна к этому! – выкрикиваю, резко усаживаясь в кровати.

— Но это твои подруги, Кристи. Зачем они так издеваются над тобой, зная, что ты под домашним арестом?

— Я уже самостоятельная, взрослая личность. Почему отец заставляет меня делать то, чего я не хочу? Где тут справедливость?