Книга Развод под прицелом объектива, страница 10 – Ольга Игонина

— Секса в нашем доме было очень много. Ты права, — в глазах огонь — Пора раскрывать карты.

— Куда мы едем? — мне уже хочется в кровать. — Нельзя разбирательства оставить на завтра?

Голова болит после вечернего расстройства и слез.

— Нет, с утра у меня срочные дела, потом работа, а до вечера ты себе уже столько всего придумаешь, что в твоих мыслях меня пора будет ставить к расстрельной стене.

— Гош, не надо мне ничего доказывать, я уже все знаю. Своими глазами видела и ушами слышала, — немного привираю.

— Ага, значит, ты сама себе все придумала. Я тебя и правда просил за некоторых девушек, но... Но! — поворачивается ко мне, взгляд испепеляющий. — Ни одну из них я ни то, что пальцем не трогал, я их и не видел.

— Да-да, так я тебе и поверила, — смотрю в окно, сон уже как рукой сняло, начинается какое-то нервное подергивание и ощущение, что замерзаю. Как будто зимой забыла закрыть форточку и вышла из ванны в одном полотенце.

— Подруга-то твоя подъедет? Или мы поехали, ее заберем, — настойчив, на лице какое-то самолюбие и уверенность в своей правоте. — А то так просто меня, Георгия Нестерова, обвинили в измене.

— Давай, ты тут мне сейчас все расскажешь и все?

— А что тут рассказывать? Гришка представлялся моим именем, пользовался всем, что можно от меня, и от тебя, — вздергивает брови.

— Гришка? — вот так удивил. — У нас модели с проблемами по зрению, у всех как минимум должно быть минус сто, чтобы вас спутать. Твоя версия, какая-то на коленке сложенная. Вы особо непохожи. Ты его на голову выше, на несколько лет старше.

— Конечно, но это когда нас сравнивают. А как отдельный представитель семьи Нестеровых — очень даже похож. Поэтому, дорогая жена, тебе надо меньше работать, а больше со мной времени проводить, чтобы так сильно непохожих не путать.

Мой папа семью Гошки называет Четыре Гэ, потому что у всех членов этого семейства имена именного на эту букву: Геннадий и Галина и их дети Гошка и Гришка. Пацаны родились с разницей в три с половиной года. Что-то общее между ними есть — оба черноволосые, с постоянной небритостью разной степени. У Гоши глаза карие, а Гришки серые, разница в росте сантиметров на десять. Да и вообще Гришка худее и менее плечистый.

— Брат тебя сейчас выгородит, я даже не сомневаюсь, — складываю руки на груди. Версия вроде живая и правдоподобная, но что-то меня в ней смущает. — И Гришка каждый день к нам ездит? И в фоточку заходит, или как Санта в трубу? Боюсь, что в дымоходе застрянет.

— Какая у меня остроумная жена, куда бежать. Ключи у Гриши от нашего дома есть, помнишь, когда осенью у нас дерево на участке упало и трубу перебило. А, наверное, недели две, как он с девахой своей поругался, не знаю подробностей, он у меня спросил, не собираемся ли мы приехать. Я ему и сказал, что у тебя работа, у меня занятость полная, некогда. Вот он и живет там, — смотрит вдаль на плохо очищенную дорогу.

— Ага, значит, вы на вдвоём там развлекаетесь.

Резко по тормозам, машину слегка “кидает”.

— Ульяна, выбрось эту дурь из головы. Когда бы я в дом ездил, если у меня переговоры, постоянные встречи, потом тебя иногда со студии забираю, еще и дома до полуночи с контрактами сижу, — в голосе раздражение. Стучит пальцами по рулю. — Не веришь, можешь выходить. И пешком идти, куда тебе надо.