Книга Развод под прицелом объектива, страница 37 – Ольга Игонина

— Физиономию не жалко? — голос низкий, спокойный.

— Не надо всех по себе ровнять, — вмешивается папа. — Ты прекрасно знаешь, что Ульяна никогда бы тебя не предала.

— Все, разбежались. — Гошка делает пару шагов к машине. — Я тебя запомнил. Ходи и оглядывайся, И ты, милая, тоже.

Мой бывший садится в какую-то незнакомую мне машину и уезжает.

— Ульян, вам куда? Давайте я вас на своей подброшу, нет гарантии, что ваш муженек за вашей машиной не увяжется. А вашу потом к себе перегоню, в сервис. Мне кажется, ей обслуживание сто лет не делали, — осматривает мою “пони”. По лицу вижу, что с ней все печально.

— А это хорошая идея, — папа, как всегда за любой шухер.

— Тогда поехали.

Константин уходит вглубь парковки.

— Вот это мужчина. Настоящий медведь! — папа с восхищением смотрит ему в спину. — Вот так заступиться за девушку, не каждый сможет. А вы, как я понял знакомы?

— Ну так, Костя дважды мне помог, когда я с машиной совладать не могла. И все, — не понимаю, вот этих папиных взглядов. Как будто человек не может помочь по-соседски. — Ты только маме ничего не говори, а то она быстро между нами нужные вибрации найдет.

К нам подъезжает огромная черная машина. Костя открывает двери, не выходя из машины.

Выезжаем из двора, проезжаем первый светофор.

— А вон и ваш муж, видимо, в засаде сидит, вас поджидает. Так, только шакалье поступает.

Становится не по себе. Страшно до мурашек.

— Ульян, ты что раньше рассмотреть его не могла, — папа включает “мамину пластинку”.

Не хочу ничего отвечать, смотрю в окно.

— Вы если что мне звоните, — Константин протягивает папе визитку. — Что-то мне подсказывает, что ваш зять так быстро не успокоится. Он может и неопасный, но нервов потрепать может.

Подъезжаем к родительскому дому. Меньше всего я бы хотела быть сейчас у них.

— Я вам вещи помогу перенести. И ключи от машины, — протягивает руку.

Я как кролик перед удавом, ничего не могу сделать, вытаскиваю из кармана связку и кладу в огромную ладонь. Замечаю, что у среднего и безымянного пальцев — мозоли.

Пока я кручу головой и отбиваюсь от помощи папы, Константин что-то пишет.

— Вот, — протягивает бумагу.

Непонимающе смотрю на него. Визитка у меня есть, что он еще может мне дать.

— Это расписка. Вы ж мне машину доверяете. А если я на ней сейчас в дтп попаду или мужа вашего прикатаю. Чтобы к вам вопросов не было, вот документ, что вы ни при чем. И не надо вот так без вопросов ключи незнакомому человеку отдавать, мир — он намного жестче, чем вам кажется.

— Вот, какой умный мужчина. Век живи — век учись, — качает головой папа. Поднимаемся домой. Дверь приоткрыта. Мама с кем-то на повышенных тонах.

— О, родители двух Гэ пожаловали, — папа с порога определяет гостей по обуви.

Только этого мне и не хватало.

— Да сам твой сын — прощелыга, — шипит мама. — Еще одно слово в сторону моей дочки я тебя прокляну. Порчу такую наведу, что у твоего мужика никогда больше не встанет, хоть краном поднимай. И грудь у тебя еще сильнее обвиснет, что ходить и подбивать коленками будешь.

Господи, мама, по тебе стендап за большие деньги плачет. Не могу сдерживаться, смеюсь в голос.

— Ульяш, — мама зовет протяжно. — Тут вот к тебе гости пришли. Говорят, ты их сыновей опозорила. Молодец — дочка, так их и надо. Ссаной метлой и под зад. — Тычет в лицо моей свекрови. — Скажи спасибо, что она твою старческую душонку там не протянула.