Книга Развод под прицелом объектива, страница 80 – Ольга Игонина

— Гошка, ты идиот? Я тебе говорю, что твоя жена на ближайшие дни съемок запланировала. У меня одна девушка есть, она под Марьей ходит. Вот предоплату уже взяла твоя женушка, и как я понимаю, перед тобой не отчиталась.

Не отчиталась, вот тварь. Мать к ней пошла, сейчас все решит. А если деньги эти Улька утаить решит, я ей домострой устрою. не буду больше наивным козленочком, стану деспотом.

— Я сам все узнаю, хватит сплетни собирать. Хуже бабы, да и Марья может такого наговорить.

Задолбали, может ли наша семья хоть когда-нибудь пожить спокойной. Прям проклятый род. В ушах звенит от злости, все люди твари.

Десять минут до совещания, Медведица ходит с умным видом, как будто это она все создала, под жопу мешалкой ее пора. Тоже мне предводитель, все мои заслуги себе прибрала.

— Олеся, мне кажется, тебе в переговорную пора, это мой кабинет. И если у тебя теперь прав больше, чем у остальных менеджеров, это вообще не значит, что тебе все можно. Освобождай, дай мне спокойно подышать.

— Обойдешься. Значит, говно я должна одна разгребать, а хорошо жить из-за этого ты должен. Нестеров, ты не на дуру напал, у меня интеллект и хитрость побольше твоего.

Вот сука, пустил тварь в огород.

Хлопаю дверью так сильно, что окна дребезжат, рядом на этажерке сверху падают две папки. Файлы разлетаются по коридору. Если Олеська решила сама всем заведовать, то пусть она теперь и собирает. А-то решила только царицей быть, пусть еще Золушкой побудет.

Набираю Марье. Сбрасывает звонок, перезваниваю еще раз. Отправляю голосовое.

Марьяша, а расскажи мне, как ты мимо моего кошелька и договора, решила с фотографом заключить контракт? Неужели Улька вас в каптерку позвала, так знай, что никакой съемки не будет. Перезвони.

Марья тот еще стрелянный заяц, ради своей выгоды подставит кого угодно, по головам пойдет, но свое сделает.

— Дорогие коллеги, жду всех, — Олеська орет на весь офис, голос, как медвежий рык. — Через три минуты включу таймер, каждая минута — в тысячу штрафа превратится. Это касается всех, даже тех, кто считает, что он без коллектива обойдется или что он тут главный.

Марья перезванивает.

— Гоша, привет. Что это ты обо мне вспомнил? Ты за все годы сотрудничества ни разу не звонил, даже номер мой не знал, сто процентов. А теперь — вон как. Так да, мы я Ульяной новые партнёры, в обход вашего кошелька. Вот представь, сколько денег я теперь сэкономлю, — ржет, представляю, как эта дура сидит на кресле, закинув ногу за ногу, смеется над моими проблемами. — Гош, хватит нервы мне трепать. Бизнес, сам понимаешь.

— Я вам разрешение давал? — рычу в трубку. — Все сметы через меня, иначе налоговая к вам придет. И тогда будете на шконке друг друга фоткать, поняла?

— Нестеров, иди ты в одно месте. В то самое. Пуганые.

И бросает трубку.

Олеська снова возникает в дверях, машет рукой. Задолбала.

— Свои вопросы решу и подойду, начинайте без меня.

— Нестеров, твою мать!

Показываю ей средний палец.

На телефон происходит адрес студии, куда Улька хотела баб привести. Тоже мне бизнес- леди, чуть ли не в шалаш моделей зовет.

Звоню в студию. Олеська снова открывает дверь, ревет — Нестеров!!!

Заколебала.

— Две минуты и бегу, — показываю ей на руках.

Владелица студии быстро соглашается за больший процент и по старой дружбе добавить Ульку в черный список, и по коллегам быстро разнести, чтобы никто с ней дело не имел. Предупреждал же еще в самом начале семейных разборок, но нет, все за деньги ведутся.