Книга Босс, ваше алиби – я, страница 125 – Алекс Скай

— То есть? — спросил Артём.

— То есть обвинения, из-за которых совет ограничил ваши полномочия, больше не имеют фактического основания.

Он не улыбнулся. Не произнёс ничего победного. Просто кивнул.

— Понял.

Михаил смотрел на него. И вот на его лице я увидела настоящее поражение. Не потому, что раскрылась схема. Даже не потому, что Олег заговорил. А потому что человек, которого он так долго пытался превратить в виновного, снова оставался Артёмом Романовым. Тем самым. С чистым именем. С компанией, которую Михаил хотел отнять у него хотя бы на время.

— Ты всё равно выйдешь из этого героем, — сказал он.

Артём посмотрел на него.

— Я не герой.

— Конечно.

— Я просто оказался в лифте.

Михаил рассмеялся. Неожиданно. Почти по-настоящему.

— Вот это самое смешное.

— Что?

— Я продумал всё, кроме проклятого лифта.

Лидия Андреевна напряглась.

— Что именно вы продумали? — спросила она.

Михаил посмотрел на неё. Потом на меня. Наверное, понял, что последнее осторожное расстояние уже исчезло.

— Артём должен был приехать в кабинет, — сказал он. — Соколова должна была уехать. Дальше всё выглядело бы достаточно просто.

— А когда лифт остановился?

— Сначала решил, что это задержка на несколько минут.

— Поэтому не отменили действия Олега.

— Да.

— А потом стало поздно.

— Да.

Вот она. Последняя деталь. Не предположение. Не восстановленная логика. Сам организатор подтвердил, каким должен был быть вечер. Лифт действительно был случайностью. И действительно разрушил план. Лидия Андреевна закрыла папку.

— Думаю, на этом частную часть разговора можно закончить.

Михаил посмотрел на Артёма.

— Ты доволен?

— Нет.

— Конечно.

— Я бы предпочёл, чтобы ничего из этого не было.

— Очень благородно.

— Не начинай.

Михаил усмехнулся.

— Ты даже сейчас думаешь, что можешь меня остановить одной интонацией.

Артём ничего не ответил. Я посмотрела на них и впервые ясно поняла: никакого красивого примирения здесь не будет. Некоторые предательства невозможно объяснить старой дружбой. Но и двадцать лет нельзя стереть одним днём. Им обоим придётся жить с тем, что когда-то они действительно были близки. И именно поэтому всё закончилось настолько больно. Лидия Андреевна попросила нас с Артёмом выйти. Дальше начиналась уже работа людей, которым мы наконец передали достаточно фактов.

Я не возражала. Впервые за много дней мне не хотелось оставаться в комнате и задавать ещё один вопрос.

На улице было почти утро. Я не сразу поняла это, когда вышла из здания. Небо только начинало светлеть, а город вокруг выглядел так, будто ничего важного не произошло. Артём шёл рядом. Мы молчали. Не потому, что не знали, что сказать. Слишком много всего требовало слов, и выбрать первое было трудно. У машины он остановился.

— Вы знали, что он проговорится про Олега?

— Надеялась.

— Из-за самолюбия?

— Из-за того же, из-за чего всё началось.

— Объясните.

— Михаил двадцать лет страдал от того, что Артём получал признание за систему, которую строили вдвоём. Ему было важно, чтобы хотя бы сейчас кто-то понял: архитектор — он. Поэтому я отдала авторство Олегу.

Артём встретил мой взгляд.

— Вы специально сказали, что Павел считал Фомина организатором.

— Да.

— Жестоко.

— Сработало.

— Поэтому жестоко.

Я пожала плечами.

— Он мог просто сказать, что Павел ошибся.