Книга Босс, ваше алиби – я, страница 93 – Алекс Скай

— Доброе утро, — сказал он.

— Сомнительно, — ответила я.

Михаил едва заметно кивнул.

— Согласен.

Артём сел. Мне подготовили место не рядом с ним. И даже не за общим столом. Отдельное кресло возле стены. Очень понятный символ. Я больше не была участником совещания. Я была человеком, которого будут обсуждать. Лидия Андреевна вошла последней.

— Начинаем.

Никаких приветствий. На экран вывели фотографию. Ту самую. Я увидела нас с Артёмом со стороны уже в третий раз и неожиданно почувствовала не стыд, а злость. Не из-за поцелуя. Из-за того, что кто-то превратил его в документ. В доказательство. В инструмент.

— Прежде чем обсуждать содержание изображения, — сказала Лидия Андреевна, — фиксирую: снимок был разослан всем членам совета в 06:12 с анонимного почтового адреса. По метаданным это кадр из корпоративной системы видеонаблюдения. Служба безопасности временно отстранена от самостоятельной проверки происхождения утечки. Этим занимается внешний подрядчик.

Я посмотрела на Михаила. Он слушал внимательно. Не записывал.

— Вера Сергеевна, подтверждаете, что на фотографии вы?

— Да.

— Артём Викторович?

— Да.

— Когда это произошло?

Я назвала вечер.

— То есть после начала внутреннего расследования, но до окончательного отстранения Веры Сергеевны от обязанностей?

— Да, — ответила я.

Один из членов совета, Виктор Павлович Мельников, мужчина лет шестидесяти, который до сих пор почти не говорил на наших заседаниях, снял очки.

— Почему совет не был уведомлён о личных отношениях между руководителем проверки и человеком, чьи действия проверялись?

— Потому что отношений на тот момент не было, — сказала я.

Михаил впервые поднял голову.

— Вера Сергеевна, простите, но фотография несколько усложняет эту формулировку.

Я повернулась к нему.

— Поцелуй и отношения — не одно и то же.

— С человеческой точки зрения, возможно. С точки зрения конфликта интересов граница несколько другая.

Он сказал это ровным тоном. Без удовольствия. Без намёка. Как человек, искренне заинтересованный только в правильной процедуре. И именно поэтому мне стало по-настоящему тревожно.

— Я не скрывала факты проверки, — сказала я.

— Я этого и не утверждаю.

— Тогда что утверждаете?

Михаил сложил руки перед собой.

— Что в момент, когда возник личный интерес, вы должны были сообщить комитету и выйти из проверки самостоятельно.

— На следующий день меня отстранили.

— Не из-за отношений.

— Верно.

— Следовательно, если бы фотография не появилась, совет мог никогда не узнать.

Артём резко подался вперёд.

— Михаил.

— Что?

— Не разговаривай с ней как с обвиняемой.

Михаил посмотрел на него спокойно.

— Я не разговариваю как с обвиняемой. Я задаю вопрос, который здесь должен быть задан.

— Его задаст совет.

— Я член совета.

— И человек, который первым предложил Веру в компанию.

В комнате стало тише. Михаил даже не моргнул.

— Поэтому я не скрываю этот факт.

Он повернулся к остальным.

— Моя рекомендация Веры Сергеевны была частью кадрового процесса почти три года назад. Я передал её имя, потому что считал и до сих пор считаю её сильным специалистом. Если совет сочтёт это отдельным конфликтом интересов, я готов не участвовать в обсуждении её найма.

Безупречно. Он сам назвал неудобный факт. Сам предложил ограничить себя. Сам превратил потенциальное обвинение в доказательство прозрачности. Я уже видела этот приём. Именно так мы вчера описывали Олега. Умный человек не обязательно скрывает неприятную правду. Иногда он сообщает её первым.