Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 49 – Яна Лари

— Да.

Яр шумно выдыхает злость мне в лицо:

— Ты или дура, или с неба упала.

Я поднимаю глаза и понимаю, что спорить с ним бессмысленно.

— Представь себе, люди иногда общаются без задних мыслей.

Он отпускает мой рюкзак, скрещивает руки на груди.

— Ага, с передними.

— По себе судишь?

— Между прочим, вчера я подрался с ним. Я даже немножко офигел, если честно, с того, что Арсу есть дело до того, кто возле тебя кружит. Он тебе кто брат? Может, парень твой?

Я опускаю глаза. Сказать, что это по Юлькиной наводке случилось, значит подставить подругу. Точно она постаралась, больше некому. Арс с Яром одного поля ягоды, повоюют и успокоятся, ничего им не сделается, не в первый раз.

— Пойдём уже на твоё «свидание», — вздыхаю, оставляя вопрос без ответа.

Нас ждёт пикник на свежем воздухе с видом на озеро, отражающее золото крон. Вот только Чалов больше не шутит, не спорит и даже не огрызается. Думает о чём-то, жуя травинку.

Просто сидим плечом к плечу и словно продолжаем разговор, но уже молча. Долго, очень долго. Наш диалог что так, что так не клеится.

— Ты что-то ко мне чувствуешь?

Негромкий вопрос оглушает, бьёт исподтишка, я даже вздрагиваю — настолько не хочется в это вникать. Не потому, что ответа нет, просто его очень сложно принять.

— «Что-то» мы чувствуем к каждому, с кем близко общаемся.

Яр усмехается, продолжая смотреть, как дрожат на воде блики заката.

— А если я предложу честность за честность?

— Тогда я спрошу, с чего вы сегодня смеялись?

— Не торопись. Всего по одному вопросу: самое важное, — уточняет он.

— Я хочу знать, чем мне это грозит.

— Ничем, — качает головой Яр. — Смеялись надо мной.

— И ты? — удивляюсь, вспоминая его натянутый, жутковатый оскал.

— И я…

— А я… боюсь, того что к тебе чувствую.

«Не бойся» сейчас прозвучало бы к месту.

Но Яр молчит.

Тая

Вернувшись с озера, минуты две, точно, стою, прислонившись спиной к двери. Сердце тянет, словно рвётся назад, как будто я что-то забыла сказать или сделать…

Вот бы отмотать время вспять и тогда бы я точно ответила прямо. Ну правда ведь, чего я обижаюсь? Сама не говорю ни да ни нет, а требую конкретики. Мы так годами будем говорить загадками!

Настроение подорванное. Скидываю куртку прямо на кровать, следом рубашку. Шёлковый топ холодит кожу, прохладно…

У Юли факультатив. Пустая комната тонет в полумраке. Так тихо, что слышно быстрые шаги по коридору. И вот опять, сердце разгоняется, мысли врассыпную…

Необъяснимо тянет подойти, прислушаться… Но тут же взвизгиваю отшатываясь!

Кто-то с такой силой лупит по двери, что кажется, вся комната подскакивает.

— Тая! Это я…

Господи, мысли он, что ли, мои читает? Или не у меня одной пришли кранты нервной системе?

Открыть или нет, вопроса не стоит. Не я ли чуть не искусала себе локти?

— Яр, ты мне нравишься! — не реплика, а плевок в догорающий костёр здравомыслия.

Чалов порывисто шагает в комнату, врезаясь в меня грудью.

Я тихо всхлипываю, теряя равновесие, а в следующее мгновение он уже сносит меня к стене, сверля тяжёлым взглядом.

— Ты будешь моей, — почти касается моих губ коротким выдохом, а мне кажется, что тот шипит на коже и дымится.

— Это не вопрос, да?

— Не-а… Это диагноз уже… — шепчет он, стискивая меня крепче, уже по-настоящему вжимаясь в губы. — Понимаешь, Тая? Диагноз…