Книга Развод не повод расставаться, страница 49 – Яна Лари

Я не спешу одёрнуть юбку, но и не отвечаю на любопытные взгляды. Всё моё внимание обращено к супругу.

— Ты не рассказывал, что совещание — это так весело. А когда следующее? Будет обидно опоздать.

— Ульяна, ты не так поняла, — тихо цедит Истомин, уже успевший вернуть лицу обычную невозмутимость.

— А как я поняла? — рассеянно уточняю, пробуя содержимое его стакана. Действительно апельсиновый сок, даже без водки.

— Превратно, — огрызается он. — Я здесь по работе. Работаю! — добавляет раздражённо, на что я вскидываю бровь.

— Когда пришёл курьер с цветами, мне стало ясно, что ты приносишь извинения. Когда доставили сумку, я убедилась, что извиняться есть за что. Подарки говорят о многом, когда их делают через кого-то. Не переживай, выводы я сделала до того, как пришла. А сейчас только убедилась в их верности.

— Ну и зачем ты здесь? Если такая умная? — спрашивает этот наглец, упрекая МЕНЯ в том, что я его застала, утирающим лоб ЧУЖИМ бельём!

— Наконец-то адекватный вопрос, — обнажаю зубы в кровожадной улыбке. — Что делает хорошая жена, когда муж пропадает по злачным местам? Смиренно ждёт его дома. А очень хорошая — едет составить компанию!

— Молодец! Это ты хорошо придумала, — говорит он кислым тоном и проглатывает сок до дна. А следом коньяк.

Представительный брюнет в расстёгнутой по случаю царящей здесь жары рубашке сразу наполняет следующую рюмку. Вот она мужская солидарность.

— Я скучал! — добавляет Демьян на выдохе между первой и второй.

— Не слишком похоже, — усмехаюсь, показывая взглядом на танцовщицу.

— Понятия не имею, чего она тут трётся. Пока ты не показала, я её и не видел.

— Даже так? — Вскидываю брови и продолжаю иронично улыбаться, но сердце от обиды бьётся сильно-сильно. Сколько я ещё так на одном адреналине выдержу?

— Не понял? Ты сомневаешься в моих проблемах со зрением? — главное, говорит на полном серьёзе!

Где границы совести у этого примата?

Дуру из меня делает при девках этих случайных, при товарищах.

Нет их. Ни границ, ни совести.

— А что не так с твоим зрением? — уточняю то ли всерьёз, то ли в шутку.

— Сложно объяснить. Все женщины вокруг будто пятна размытые, чётко только одну тебя вижу.

— Давно болеешь?

— Как тебя увидел.

Чего только не ляпнет, чтоб выйти сухим из воды! А я, может, этих слов в глубине души ждала. Не цветов, не подарков, не криков «моя!». Простого человеческого отношения.

— Ну, лечись, — роняю, поднимая взгляд на полуголую стриптизёршу. — А что же ты, болезный, медсестре ни одной купюры под резинку не засунул? Пожадничал? — насмешливо интересуюсь к явному веселью его спутников и растущему бешенству самого Демьяна.

— Перестань паясничать! — тихо требует он, сжимая пальцами моё колено.

— Я не могу перестать. Я только пришла, — смеюсь намеренно весело и лезу рукой в карман его джинсов. — Где твой бумажник? Не позорься, не из любви же к искусству, человек своим потом стол заливает.

— Ульяна... — выцеживает Истомин, раздувая ноздри. — Приедем домой, я не знаю, что с тобой сделаю!

— Не переживай, я подскажу! — Сбрасываю его руку с локтя, сосредоточенно потроша кошелёк. — Девушка, а станцуйте нам обычный твист, пожалуйста? — прошу, засовывая всю найденную наличку ей под резинку чулка. — Моему мужу нельзя перевозбуждаться, сразу здоровье шалит.