Книга Развод не повод расставаться, страница 68 – Яна Лари

— Как это — не пустишь? — тут же встаёт она в позу, словно ради этого момента и звонила. — Прибежишь домой и дверь бревном подопрёшь, что ли?

— Надо будет — прибегу и подопру. Так, голодным, лубить буду до самого рассвЭта! — непреклонен Хабиб — Жди дома, жЭнщина, одно прошу. ТИ у мЭня одна.

Надо при этом слышать его пламенный тон. Я бы и сам дождался.

— Да я знаю, родной, — в грозном баритоне Кузьмихи откуда-то проступают нотки кокетства. — Мне просто пиццу смертельно хочется. Весь вечер только и представляю, как беру в руки ещё горячий треугольничек и сразу в рот…

Я с нескрываемым интересом жду, как Хабиб решит эту неразрешимую задачу.

— Для тЭбя я сам этот сир сдЭлаю. Своими руками!

Кузьмиха молчит. Видимо, взвешивает, чего ей больше хочется — пиццу или торчать вместе с мужем полночи на кухне. Я бессовестно придвигаюсь поближе к мобильному и весь превращаюсь в слух.

— Ну, хорошо, — наконец, произносит она медовым голосом. — Раз ты так настаиваешь. Я тогда подготовлю молоко?

— И свои сахарныЭ губки, — посмеивается он. — Я скоро буду. Жди.

Из телефона в ответ раздаются звуки поцелуев.

— Понял как надо? — Многозначительно смотрит на меня мой наставник.

Блин, хорошо всё-таки, что мы с Кузьмихой ничего такого и близко не мутим! Я б от себя тоже к Хабибу ушёл.

— Ага, магия, — развожу руками, интуитивно вроде поняв, но умом не очень.

— НЭ магия, а любоф, — авторитетно поправляет меня он. — Семья это тибЭ нЭ спарринг, тут мягко надо. Просто не быкуй, тогда будЭт мир. Ти гдЭ рос, парЭнь? ОдЫн совсем одЫн?

— Да нет, я… — замолкаю, не найдя слов. — Моя семья была другой модели.

— КрЭпкая? — Поднимает он бровь.

— Если бы, — зло усмехаюсь. — Когда был пацаном, разбежались.

— Ну вот. О чём тИбЭ говорю.

— Ты это… — отвожу взгляд, впервые так расчувствовавшись. Ком в горле... — Спасибо за совет. И за пример. Буду пробовать. Хотя не уверен, что у меня что-то такое получится.

— Сначала нЭ получится. Потом начнёт. ГлавноЭ помни — нЭ спарринг! Всё. Пошли, достану рыбу.

Я с берега смотрю, как Хабиб в высоких резиновых сапогах заходит в озеро и протаскивает бредень полукругом, загребая воду невдалеке от берега. Не знаю, чем был плох мой червь, но рыбы в сетке набирается целое ведро. Я отвожу Хабиба обратно домой, где он по-братски выбирает для меня самого большого карпа и напоследок даёт ещё одно напутствие:

— Эсли жЭна прям сильнА бесит, прЭдставь, будто она тибе приснилась. Всё. Нэт её такой и нЭ было! Есть чужиЭ бабы, а твоЭй в природЭ нЭт. Отвичаю, брат, сразу соскучишься. В момЭнт!

К халупе Ульяны подхожу уже в темноте, подсвечивая путь мобильным. Она стоит одна-одинёшенька у калитки. Какая-то подорванная, беспокойная. Ждёт. При виде меня издалека выходит навстречу.

— Я уже думала, тебя вылавливать придётся, — хохмит, как всегда, а у самой голос выше обычного, весь дрожит. — Тебя только за смертью посылать.

В другой раз я бы спросил, какого хрена меня вообще куда-то надо посылать. Но… у меня улыбка до ушей. Я смачно впиваюсь в приоткрытые губы, а в груди будто взрыв сверхновой. Никакой адреналин не сравнится с восторгом вдыхать её запах.

Глава 32

Ульяна

— Долго ещё? — Демьян приподнимается с гамака и нетерпеливо ворошит угли рядом с завёрнутой в фольгу рыбой. — Я где-то слышал, что горячее сырым не бывает.