Книга Хозяин моих желаний, страница 18 – Яна Лари

— Помилуй, разве я тебя принуждаю? Тебе показать разницу?

— Катись к чёрту.

Он как-то не в тему ласково трётся носом о мой висок, затем на контрасте, резко сдёргивает со стола и разворачивает спиной к себе. Игриво шлёпает по заднице.

— Брысь. А библиотеку я пока запру. Сюда ты не войдёшь.

Больно надо! Осталось придумать предлог, чтобы выйти, когда стемнеет.

День прошёл ужасно. С одной стороны меня ломает без инстаграма, а вид на заснеженный лес из окна успел наскучить уже за первые пару минут. С другой стороны, мысль о том, что Раду остынет, пойдёт искать телефон и догадается, куда я его зашвырнула не даёт секунды покоя. Обложил меня гад капитально. Было бы смешно и глупо упустить свой, возможно, единственный шанс отсюда выбраться только из стыда показаться ему на глаза. Пусть ему будет стыдно! Не я, в конце концов, распускала руки. Как итог, приходится торчать на кухне, оседлав массивный стул со спинкой, делать вид, что утром ничего из ряда вон не произошло и усердно капать Раду на мозги.

Нужно отдать должное его выдержке, у Метлицкого уже бы давно начал дёргаться глаз. А этот ничего – с отрешённым видом отрезает кусочек непрожаренного стейка и прямо со сковородки отправляет себе в рот.

— Фу. – Брезгливо кривлю губы, едва не подавившись яблоком. – Не боишься подселить себе паразитов?

— Не боюсь. Пока только ты мне печень проедаешь.

Стебётся. Ну-ну...

— Так избавь себя от страданий – отвези меня домой.

Вброс бесполезный, конечно. Ни черта он не согласится, но промолчать не получилось.

Раду усмехается, прихватывая зубами нижнюю губу, а у меня почему-то мимолётно сжимается сердце. Что-то есть в этом жесте такое... смутно узнаваемое, но что никак не получается чётко обозначить.

— Ну хоть расскажи тогда, в каком лесу ты вырос? Повадки как у животного. – Беззаботно меняю тему, чувствуя внутри только мандраж. Чем ниже солнце уходит за кроны, тем сильнее. Темнеет очень быстро.

— Не в этом. – Он выдерживает долгую, бьющую по нервам паузу. Снова едва заметно усмехается, прислоняясь плечом к стене. Голова опущена так, что пряди волос касаются кончика носа, скрывая выражение глаз. – Мой лес растёт в южных Карпатах и весь порос дурной славой. Хотя наивные туристы только рады местным байкам, а моя фамилия звучит в точности, как прозвище кровавого воеводы – Цепеш. В общем, будешь плохо себя вести, я выпью из тебя все соки.

— Абзац. Ты лечиться не пробовал? – язвлю, убито подпирая голову рукой.

Форменный шизик.

— Я серьёзно. Влада Цепеш... звучит, а? Выйдешь за меня?

Он отрезает ещё кусок стейка, на этот раз зажимает его зубами так, чтобы кровь потекла по подбородку.

— Встань в очередь, упырь.

Аппетит пропадает окончательно, стоит вспомнить посватанного отцом зануду-Савицкого.

Раду подходит ближе, на ходу утираясь передником. Я торопливо отвожу взгляд в окно и внутри напрягаюсь, когда он приподнимает мою голову. Секундный протест, жёстко погашенный нажимом пальцев на нижнюю челюсть, и его негромкий, но ироничный смех щекочет мне висок.

— Да ну? Неужели, нашёлся кто-то такой же отбитый, что покусился на твою свободу?

— Есть один чмошник...

Его токсично-зелёные глаза опасно темнеют.

Ревность?

Едва ли. Откуда той взяться? Для неё как минимум нужна первичная симпатия, а Раду даже не нужно заявлять о своём ко мне пренебрежении. Оно сквозит в каждом его поступке.