Книга Границы (не)приличия, страница 24 – Яна Лари

Повисает напряжённая пауза.

— Смотря чем готов поступиться взамен, — она явно надеется, что я сейчас возьму да и самоликвидируюсь.

На что азарт во мне, разумеется, выкидывает средний палец. Но предмет обсуждения всё же надо бы уточнить.

— Например?

Ася пару секунд смотрит мне в глаза и с каким-то мрачным торжеством выпаливает:

— Готов ради секса не пытаться учить меня, как жить? Не устраивать сцен ревности? Не претендовать на мою свободу? Может, сменить страну, если понадобится?

Нет, она издевается? Я в перспективе любовь предлагаю. Что за торгово-рыночные отношения мне пытаются впарить?!

С трудом давлю резонный порыв послать идиотку на все четыре стороны. Убеждаю себя, что во мне сейчас кипит тестостерон и распирает от потребности куда-то выплеснуть желание, а она просто первая оказалась рядом. Ещё и условия ставит. Бредовые. Но и это не срабатывает. Вот совсем.

— Конечно, — изображаю едкий восторг. — Всегда мечтал носить рога, бросить больную бабушку, друзей и сорваться куда-нибудь в Зимбабве ради перепиха. Ты это хотела услышать?! Послушай, Ася, у меня есть гордость и есть семья. И это не то, через что я решусь переступить даже в шутку.

Мы стоим друг напротив друга под фонарём у арки. На границе между относительным уединением и шумом людной площади.

Она не дышит. Я нервно и глубоко затягиваюсь, будто заполняя лёгкие за двоих.

— Да, именно это мне и нужно было услышать, — в ровном голосе ни обиды, ни осуждения. Может, незначительная грусть.

Неожиданно, но это отрезвляет.

Ася выросла в казённых стенах, среди чужих людей. Логично, что ей незнакома привязанность к дому и чуждо понятие кровной связи. Это мне для счастья обязательно нужны родные стены. Она привыкла скитаться. И не факт, что от меня не сбежит, устав от однообразия. Мы настолько разные, что дальше просто некуда.

Дым проходит по горлу, распирая лёгкие горечью. Сволочь я раз сорвался. Девчонка не виновата. Никто не виноват, что жизнь такая сука.

— Прости, Солнце, — отщёлкиваю окурок в урну, не зная, что ещё можно сказать. Невнятное сожаление лезет внутрь, застревая в горле битым стеклом.

— За что — за правду? Да ну брось, — бросает Ася слегка отстранённо, затем переводит взгляд на свернувшуюся калачиком под аркой дворняжку. — Всё резонно.

Уверен, в её чудесно-рыжей головушке сейчас прокладывается соответствующая параллель.

— Ась, — зову устало. — Я, вообще-то, предлагаю тебе не только секс, но и всё то немногое, что сам имею.

Уверен ли я, что не затягиваю этим петлю на своей шее? В душе не ебу.

Меня тянет к ней невыносимо, а чем оно выльется, покажет время.

— Если ты не против, то я первой займу ванную. Вырубаюсь.

Моё откровение Ася игнорирует. Чудесно, что сказать.

Понятия не имею, какой нужен суперклей, чтобы скрепить наши две крайности. И на черта оно мне вдруг вообще стало необходимо.

До квартиры добираемся каждый в своих мыслях. Зато, когда распахиваю дверь, Ася выглядит намного увереннее. Правда, держится на расстояние большем, чем когда-либо.

На плите разогревается мамино жаркое. Шум льющейся воды рождает в мозгу соответствующие картинки. Увлёкшись, пару раз прохожусь ножом по пальцу пока нарезаю хлеб. Мне определённо тоже нужно под душ. Холодный. Иначе за спокойный ужин не ручаюсь.