Книга Границы (не)приличия, страница 37 – Яна Лари

Выдохнув сквозь зубы, упираюсь взглядом в торчащие соски.

Ну нахер такие испытания. Скоро дымиться начну.

— Бросай ломаться. Почти же было, — начинаю расстёгивать пуговицу на джинсах. Пальцы от соприкосновения с её бедром простреливает током. — Давай разок, по-взрослому. Деньгами не обижу.

Небывалый аттракцион щедрости с моей стороны, учитывая зашкаливающее желание её придушить. Знал же — должен быть подвох. Не понимал какой, но точно знал, что есть. Она ещё в первую ночь на кухне взглядом своим виноватым гарант дала. И билеты в кино жгут задний карман. Романтику своей солнечной девочке устроить хотел. Глупо вышло. А жаль.

— Лесом иди, понятно?!

Ася, будто не замечая моего состояния, продолжает вырываться, напряжённо сопя и упираясь ладонями мне в плечи.

— Сколько? — рычу, смахивая с её лица и зажимая в кулак ненавистные рыжие волосы.

— Мне плевать, сколько ты выложишь, — шипит она, транслируя такую бурю презрения, что метеорологам пора бы начать бить тревогу.

— А если много? — оскаливаюсь от злобы и фиксирую её кисти у изголовья, с силой сдавливая тонкие запястья.

Зря, конечно. Пышные мягкие сиськи расплющивает под моей грудной клеткой. Я сейчас и на сделку с чёртом готов, лишь бы оказаться глубоко в её теле.

Финиш. Уламываю тощую девчонку, которая на трезвую голову вызывает в первую очередь желание накормить. Я и сейчас смотрю на неё и за короткий миг осознанности, проступающий сквозь пелену алкоголя, успеваю найти с десяток изъянов: чересчур выпирающие рёбра, невыносимо бледная шея, на которой уже начали проступать ярко-красные полосы от моих пальцев, и невозможно поганый рот, кроющий меня последними словами. В общем, до черта минусов, некстати складывающихся в моих поехавших мозгах болезненным плюсом.

— Ещё раз полезешь ко мне — получишь в грызло, обещаю, — Ася продолжает упрямо дёргаться, только сильнее втрамбовываясь в матрас. — Да отвали же! Ты мне омерзителен.

Её роскошный голос звенит в ушах, подначивая унять это наваждение единственно безотказным, но уголовно наказуемым способом.

Как же я влип, не убравшись сразу из квартиры. Просто звиздец как влип.

— А если докажу, что врёшь? — просовываю ладонь меж наших бёдер, сверля чертовку затуманенным взглядом. — Назовёшь свою цену?

Глаза Аси расширяются, когда я медленно и глубоко вхожу в неё сразу тремя пальцами, заставляя выгнуться в спине.

— В тебе чертовски туго, — шепчу, задевая губами твёрдый сосок. Влечение туманит голову, не справляющуюся с потоком противоречивых эмоций. — И неприлично мокро.

Она не дышит и резко цепенеет, жмурясь то ли от стыда, то ли от удовольствия. Но больше не отталкивает. Внутри нарастает гул из злости, желания и чего-то ещё, до оскомины горького. Хочется ласкать, доводить до истомы свою, одну-единственную, а не бездумно стать одним из многих, кому она позволит называть себя сукой. Разочарование убивает. К чёрту.

Коротко вздыхаю и принимаю упор на локти. Ещё пару секунд изучаю её обескровленное лицо, затем одним упрямством сдёргиваю себя с кровати.

— Ты права, — бросаю напоследок, вынуждая её повернуть голову на мой голос. С кривой усмешкой выворачиваю пустые карманы. — Мне нечего тебе предложить.

Ася реагирует улыбкой, в которой хорошо читается ничем не прикрытое, мрачное торжество. Чувство такое, будто меня только что поимели.