Книга Границы (не)приличия, страница 41 – Яна Лари

Дрожь ледяными волнами окатила тело, когда я непослушными пальцами включила фонарь на телефоне.

— Миша?!

Замерев, я недоверчиво всматривалась в чудовищный оскал и в очередной раз задалась вопросом какого чёрта с ним творится?

В озверевшем парне, оседлавшем огромного мужика и с безумным видом опускающим кирпич на поверженного противника, Мишу было не узнать.

— Что ты делаешь? Он же умрёт! Прекрати! — я попыталась оттащить его подальше, разрываясь от адской боли в ноге.

Да какая к чёрту щиколотка? Крови — чёрной в свете фонаря — натекло целую лужу!

Голову затянуло шумом. А потом уже собственная кровь застыла, когда этот же кирпич эффектно так пролетел в считанных сантиметрах от меня. И всё. Дальше — пеленой Мишины извинения, дорога домой, молчаливая истерика в подушку. Слёзы будто внутрь текли, свинцом ударяя по сжавшемуся сердцу.

Жестокость в реальности, совсем не та же что в кино — это по-настоящему страшно. Это личная маленькая смерть и смрад разложения, преследующий под душем, за завтраком, в невысказанном вопросе…

— Да жив подонок, — не выдержал Миша следующим утром, угнетая уже привычной взвинченностью. — Перестань его жалеть, Ася! — кружка со стуком опустилась на стол, расплёскивая чай на новую скатерть. — А если бы меня там не оказалось?! Думаешь, он бы тебя пощадил?

Я думала, что увиденное превысило все допустимые пределы самообороны. Но озвучила совершенно другое, игнорируя то, чего не объяснить словами. Это можно только пережить.

— И что же ты там делал?

Миша неожиданно растерялся. Видимо, вопрос, заданный в сердцах, попал точно в цель.

— Со знакомым встречался, — его лицо исказилось, выдавая раздражение. — Ты как в рубашке родилась. Пронесло.

— Родись я в рубашке, ты бы меня одну не оставил! — я вскочила из-за стола, стараясь перенести вес на здоровую ногу. — Да мне было так страшно, что не стыдно обделаться! Ты это называешь «пронесло»?

— Сядь, — бросил он сухо, резко, не оставляя мне и мысли протестовать. — Нам нужно поговорить.

Внезапный приказ я выполнила без лишних вопросов. Мутный взгляд Миши стал настолько хмурым и давящим, что кровь в жилах стыла.

На стол лёг незнакомый бумажник.

— Здесь столько, сколько нам двоим за пару месяцев не заработать.

— Откуда он у тебя? — инстинктивно подалась назад, глянув на него исподлобья.

— Назовём это платой за моральный ущерб.

— В смысле? — тяжело дыша, я обхватила голову руками, отвергая услышанное. — Ты его обокрал! Ты… Совсем больной, что ли?!

— Заткнись и послушай. Нам нужно возвращать долг за вот это вот всё, — он обвёл глазами сверкающую чистотой кухню. — Я всё продумал. Ты будешь выманивать похотливых придурков на улицу, остальное на мне. Бита против пьяной рожи. Им урок, нам прибыль. Риск минимальный.

— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?

— Жизнь, которой мы достойны.

— Значит, пьяные отморозки, кровь на руках и тюрьма — это, по-твоему, достойная жизнь?

— Нам нужны деньги.

— Нет, — отрезала я твёрдо. — Без меня.

— Я тебя, блядь, не спрашиваю! — в секунды обогнув стол, Миша сгрёб в один кулак мои волосы, а второй занёс над лицом. Не ударил. Просто окатил меня безумным взглядом, заставляя неметь от неожиданности. — Сиди здесь.

Лучше бы мой бумажник отобрал, ненормальный.

Пребывая в шоке, я даже не сразу сообразила, что его отвлёк звонок в дверь.