Книга Границы (не)приличия, страница 45 – Яна Лари

— Да мальчишник у нас. Не агрись, — хлопаю по напряжённой спине. Навскидку ему лет девятнадцать, не больше, а взгляд что-то и правда тяжеловат. — Нормальные мы. Пошли, что ли, к костру. Накатим за испуг. Тебя как звать, бесстрашный?

— Вий.

— Что, как у Гоголя? — вскидываю бровь.

— Как Вийковский. Только прозвище, — хмуро отзывается он, первым направляясь к костру. — Ян Вийковский. Но привычней Вий.

Вскоре душная июльская ночь оглашается песнями. В этот раз мой музыкальный слух даже не пытается протестовать. Мысли и те путаются, с трудом образуя единую картинку.

Как в любой пьянке наступает момент, когда все говорят и никто никого не слушает. Но впервые на моей памяти в компании друзей я чувствую себя не в своей тарелке. Лис без умолку треплется о своих умницах-лисичках, Север переписывается с Малой. Вий молча хлещет самогон, погрузившись мыслями куда-то дальше преисподней. Одному мне одновременно шумно и одиноко.

— Ты куда? — окликает меня Север, когда я поднимаюсь с песка.

— Не знаю, — отзываюсь честно, потому что… Ну не знаю!

Никуда конкретно не хочу, а куда-то всё равно тянет.

В такси местами вырубаюсь, местами пугаюсь непредсказуемых перепадов настроения, скачущих между жёлчью и вожделением. Всё на инстинктах.

Ведьма! — морщусь всякий раз, когда перед глазами встаёт улыбка Аси, адресованная другому, а в ушах звучит жаркий шёпот, предназначенный не мне.

Придушить же готов! Но каждый вечер верным псом продолжаю провожать её домой с работы. С того первого раза ни дня не пропустил. Только держусь в тени, чтобы не светиться. Спросит же, как пить дать, чего следом таскаюсь. А я сам не знаю, что сказать.

Прихожу в себя стоя напротив двери.

Двери нашей квартиры.

Сердце бешено колотится, ладонь жжёт вожделенный ключ, рефлексы устремляются вперёд мыслей. На счастье, что-то тревожно шевелится у меня внутри, не пускает. За горло держит крепче парфорса.

Назад, Королёв. Соберись, твою мать!

Ася

Ночью мне почудилась возня у входной двери: то ли скрежет ключа вокруг замочной скважины, то ли перестук ногтей по стальному полотну. Я тихо выругалась и застыла, как стояла — с полулитровой кружкой чая посреди коридора. Ну а что, после последнего общения со Стасом пришлось начать заваривать успокаивающий сбор.

Вообще, в последнее время мне много чего чудится. Как будто ему больше нечем заняться, кроме как ходить за мной по пятам. И оставлять окурки у скамейки во дворе. Тонкие. Чёрные. Сухие. Это после дождя-то сухие! А порой охота просто стукнуть себя по лбу. Чтобы мысли глупые в голову поменьше лезли.

Такие, как Стас на однодневок не размениваются. Для высоких отношений у них Марины всякие. Тепличные отличницы вроде его сестры, которым по умолчанию положено всё подносить на блюдечке. Как минимум потому, что они, чистые и ранимые, этого действительно заслуживают.

Ждала ли я его возвращения? Вот уж нет. Мои нервы и так на пределе.

Когда Королёв, уходя, кинул мне под ноги футболку, я реально была готова его придушить. Надо было сразу высказаться, проораться как следует и запереть тот трепет, что проскочил между нами глубоко в чёрный ящик.

Точки нужно расставлять вовремя, пока те не расползлись по отношениям жирными кляксами. А теперь места себе не нахожу, не зная, чего ожидать. И чем дольше он не появляется, тем тоньше мой психоэмоциональный ресурс.