Книга Границы (не)приличия, страница 77 – Яна Лари

Шутка ли, пару часов колдовал.

— И это говорит мужчина, который позвал меня замуж… — поизношу на русском, чисто для себя.

На мой резонный вопрос, зачем оно ему надо, Жан глубоко оскорбился и ответил, что друзья познаются в услугах. Правда, сразу же отметил, что услугу эту принято возвращать. Но, по-моему, он просто жутко одинок.

Мне даже льстит такая привязанность этой сумасбродной лягушки-путешественницы. Ещё бы он не возомнил себя Купидоном и каким-то уму непостижимым образом не раскрутил меня на покупку нового платья.

Чего-чего, а умения забалтывать у Жана не отнять.

— Ну серьёзно, зачем это всё? — сдуваю с лица завитую прядь, уныло поглядывая на время. Мы опаздываем уже на четверть часа.

— Ты идёшь в дом к мужчине, в которого влюблена, — выдаёт он как нечто само собой разумеющееся. Настолько бескомпромиссно, что я решаю не спорить.

— Это так заметно?

— Разумеется. Я могу внешне отнять или прибавить тебе пару лет, могу подрисовать улыбку или следы недавних слёз, но только любовь зажигает глаза так ярко.

— А смысл от той любви, если я планирую задержаться здесь самое позднее до весны? Он не может уехать со мной, — произношу, помедлив.

— Тем более, — беспечно заключает Жан и, не прекращая покрывать мои губы помадой, свободной рукой отводит от щеки выбившийся локон. — Живи моментом. Сожаления об упущенном времени зараза неистребимая. Всё остальное прекрасно лечится вином. В любом случае моё предложение в силе. Если до весны ничего не решится, начнём оформлять документы.

— Твоему жизнелюбию можно только позавидовать, — усмехаюсь, разглаживая на коленях свою обновку дерзкого цвета фуксии.

— Завидуют неудачники, а ты бери пример, — подмигивает он мне, отступая на пару шагов назад.

Оценивающий взгляд вызывает желание закусить губу. Но… помада. А затем он, наконец, разворачивает меня лицом к зеркалу. И теперь мне хочется протереть глаза. Но… тушь!

— Шибануться… — забывшись, снова перехожу на русский.

— Без понятия, что ты сказала, но твоё выражение лица лучший комплимент, — самодовольно изрекает Жан.

Не то чтобы я раньше себе не нравилась, просто теперь к природной яркости добавился неуловимый лоск. Минимум косметики — на веках дерзкая подводка, помада на пару тонов темнее платья, и хоть на красную дорожку выходи. Уверенности не убудет.

Рассудив, что цветы всё-таки не подарок, а знак внимания, покупаю букет белых роз. Жан, впечатлившись рассказом о пристрастии главы семьи к самогону, решает презентовать своей печени Анастасии Львовне две бутылки вина — красное и белое.

Явившись на юбилей с опозданием почти в час, убеждаюсь, что для французов пунктуальность пустой звук, и никаких неудобств Жан не испытывает. Впрочем, Анастасия Львовна так рада нашему визиту, что вполне искренне отмахивается от моих извинений.

В прихожей нас четверо: я с Жаном, она и хмурый Стас. Пока я сдержанно отдаю цветы, мой личный купидон уже вовсю засыпает виновницу торжества комплиментами. Благо её знание языка позволяет обойтись без переводчика.

— Я уже не ждал, что ты придёшь, — тихо произносит Королёв над моим плечом.

Он переплетает наши пальцы так ловко и тесно, что я не успеваю поймать момент, когда это произошло.

— Мы здесь по твоей милости? — вопросительные интонации в моём шёпоте только для галочки.