Книга Границы (не)приличия, страница 82 – Яна Лари

— Сегодняшняя ночь… Она только наша?

— Наша. И вечер тоже, — многообещающе вышёптывает она мне в губы, освобождая руку. Отходит на пару шагов, впуская между нами сквозняк.

Наверное, мне надо было сразу её из себя извлечь, как вражескую пулю, царапнувшую сердце. Но поздно — пошло заражение.

Наверное, мне надо услышать от неё категоричное «нет». Но Ася не отталкивает, и я уже этим безбожно счастлив.

Какова вероятность, удержать любовь, когда теряешь почву под собственными ногами? Пятьдесят на пятьдесят. Либо нам каким-то чудом повезёт. Либо оба разобьёмся.

Теперь уже я киваю. И вроде даже могу нормально дышать, но вхолостую. Вдох — выдох. А внутри ничего не прибывает и не убывает. Внутри пусто. Когда не чувствую её рядом, внутри всегда вакуум.

Возможно, странно звучит, но я счастлив. Пусть это смахивает на мазохизм.

Я принимаю тебя, моя боль… Хули, здравствуй!

— Я пойду.

Не комментирую. Просто опираюсь плечом о ребро деревянной полки, глядя на то, как Ася тщательно поправляет волосы и платье.

Внешне для меня ничего особо не изменилось — те же ключицы, шея, губы, глаза… Но где-то на уровне ощущений она будто стала немного выше ростом и значительно жёстче характером. Её французский друг всего за пару часов сумел вытащить наружу то, что даже мне показали не сразу. Не могу сказать, что меня это не напрягает.

Причёска, яркая одежда, макияж…

Мысль, что она так расстаралась ради другого, поднимается неконтролируемым протестом.

Ася ему неинтересна как женщина. Убедился, когда сжал её руку, а Жан не выдал никаких собственнических эмоций. Я б точно отреагировал. Доходчиво так, чтоб неповадно было. Вопрос, он для неё — просто друг ли?

И прямо не спросить. Всё-таки слово дал.

Меня начинает клинить на этой мысли. Трещит уже не пойму где — под потолком или в черепной коробке.

Я нагоняю Асю на нижней ступеньке. Перехватываю за локоть и резко разворачиваю лицом к себе.

— Вы с Жаном эффектно смотритесь вместе, — шепчу, сжимая ладонями вздрогнувшие плечи. Тусклая вспышка и свет окончательно гаснет. Сука! Не успеваю считать её реакцию.

Повисшая тишина кислотой растекается по нервам.

— Королёв, ты совсем?.. — она даже зависает на пару секунд, от неожиданности забывая дышать. — Нашёл к кому ревновать.

С удовлетворением отмечаю, что голос хоть и звенит, но звучит твёрдо. Вроде бы.

— Пока не разобрался, — отзываюсь с досадой, отпуская её. — Мы личное не обсуждаем, помнишь?

— Да… Да уж. Ладно, догонишь.

Хочется проявить настойчивость и никуда её не отпускать. Свои поймут, если мы вообще не вернёмся. Но ладонями чувствую, как она начинает напрягаться, и уже от этого хмурюсь. А обещал быть паинькой.

Я провожаю взглядом её прямую спину и изящные ноги. Стук стальных шпилек о камень высекает во мне искры.

Хочу её окликнуть, чтобы сказать напоследок что-то особенное, тёплое… и да, наверное, всё-таки непозволительно личное. Но только крепче сжимаю челюсть. Молча смотрю как солнечный свет с каждой ступенькой обрисовывает всё чётче её силуэт.

С уходом Аси в голове немного проясняется. Парадокс. Это в кромешной-то темноте.

Нащупываю в кармане зажигалку и, отщёлкнув крышку, подсвечиваю себе путь к бочке. Попутно соображаю, на черта нужен был графин.

Ах да, наш гость из Франции изволит отведать местного гостеприимства. Ну это мы ещё посмотрим, решим.