Книга Цыганская невеста, страница 98 – Яна Лари

— Пойдёмте, у меня как раз припрятана баночка "нутеллы", – улыбаясь, как ни в чём не бывало, беру дружно взвизгнувших детей за руки, а в голове навязчиво отсчитывает:

Тик-так... Тик-так...

Счастье не может длиться вечно.

Румны* – (цыг.) жена

Шувани* – (цыг.) ведьма

— Пап, а Мишкин-то скворечник больше нашего, – вполголоса тянет Миро, старательно пряча разочарование за возмущённым ором кота, имевшего неосмотрительность попасться ему в руки.

В отличие от своенравной сестры, сын уже успел уяснить одно золотое правило: несмотря на полное отсутствие обязательств, ребёнок не может настаивать на своём мнении, максимум, на что он вправе – донести его до родителя. Но эта навязанная покорность старшим мне самому сгрызла столько нервов, что в отношениях со своими детьми я стараюсь не перегибать. Что бы ни мнил о себе мой папочка, искреннее уважение строится в первую очередь на взаимности.

Так что придётся выкручиваться, – заключаю, вертя в руках фанерную конструкцию и мысленно откручивая голову соседу-выпендрёжнику. На языке из допустимого одни междометия, хоть бы лишнего при Миро не ляпнуть. Хватит с него знакомства с "дядей Жекой", с лёгкой подачи которого едва лишившийся бубенцов мейн-кун обзавёлся позорной кличкой "Кастрюлька". Повезло сами дети в истоках сего термина копаться не стали – попробуй, объясни пятилетке для чего пытать животное оскоплением.

— Не в размере счастье, – ерошу ладонью тёмные вихры сына, параллельно прикидывая как можно реабилитироваться в его глазах, да так, чтоб не сильно шокировать самих пернатых. Я ведь сейчас хоть теремок отгрохать готов, но тогда единственному в нашем дворе хлипкому саженцу точно кранты. Поэтому, пожалев детскую психику, внимательно оглядываю стеллажи в поиске альтернативы. – Вот доведём до ума наш дворец, скворцы за него ещё драться будут.

Проигнорировав скептическое фырканье ребёнка, достаю с верхней полки пару банок масляной краски, оставшейся после декора ограды в цветнике. И в очередной раз поражаюсь тому, что позволил жене превратить добрую часть своего гаража в кладовую. Рада как-то слишком скоро наловчилась играть на моих слабостях. Даже обидно стало, но улыбка всё равно своевольно растягивается по лицу.

— Мы что, будем его красить? – недоверчиво округляет глаза юный строитель птичьего счастья.

— Ага, – киваю, высматривая коробку с кисточками. – Наш скворечник будет ярким, такой точно никто не прощёлкает.

Пусть теперь Мишкин папа голову ломает, – злорадно добавляю про себя, признавая, что в непрерывных соседских соревнованиях кто кого переплюнет, определённо есть свой азарт. Будто в песочницу вернулся.

— А знаешь, – задумчиво тянет Миро, уставившись на обработанную зелёнкой руку – последствия подражания папке. Только вместо боксёрской груши, мой боец задал трёпку хамоватому гаджо* из подготовительной группы, который в отместку его покусал. – Может, не будем красить зелёным цветом? В этом мире его стало слишком много.

И главное сказано-то как трагически, с видом побитого жизнью вояки. Похоже, Рада права, пора завязывать с мультиками про Шрека.

— Хорошо, выбирай сам, – соглашаюсь, вызволяя из цепких ручонок ошалело выпучившего глаза Кастрюльку. Тот, не успев толком отряхнуться, резво отскакивает подальше и, только убедившись в отсутствии погони, лениво трусит в сторону вольера, дабы за неимением чего вылизывать потёшить своё кошачье эго рыком звереющих псов. Нужно будет установить решётки покрепче. И звукоизоляцию. И качели... Ещё бы время на всё выкроить.