Книга Бывший моей соперницы, страница 20 – Яна Лари

— Самые чужие — это бывшие свои… — вздыхает, обнимая меня свободной рукой. — Вот на черта оно тебе, скажи?

— Это сложно объяснить, Марин, — едва выдавливаю сквозь жалкий всхлип, пряча лицо у неё на плече. — Тим перечеркнул всё лучшее, что между нами было, а я теперь должна принять это как данность?! Ну уж нет.

— Неужели, ты веришь, что как только она исчезнет, вы снова будете жить счастливо?

— Мне всё равно, с кем он останется, но эта выдра его не получит. В остальном ты была права, расстояние нас отдалило.

— Конечно, права. Даже мой кастрированный Барсик по весне куда-то рвётся. А тут целый половозрелый мужик…

— В такие моменты я тебя ненавижу, — смеюсь, толкая её в бок. Но Аверина лишь хмуро затягивается дымом.

Болезненная. Какая-то резко осунувшаяся за последние дни. Тонкая кисть аж просвечивает, кажется, тронь — переломится.

Обычно наша разница в возрасте почти не бросается в глаза. Этой ухоженной, знающей себе цену шатенке так сходу и не дашь больше двадцати… пока не покажет характер. Замороченная, в общем, баба. Не каждому по зубам.

— Ты не меня, ты свою потребность в нём сейчас ненавидишь. Лошадь сдохла — слезь, мой тебе совет.

— Ты так говоришь, потому что никогда не любила.

— Я люблю себя, а для этого нужно ни от кого не зависеть.

— И периодически трахать хореографа, — хмыкаю, шмыгая носом.

— Попробуй как-нибудь, — выпускает она с облачком дыма. — Секс ради секса — удобная тема.

— А я попробовала, — признаюсь как на духу, удостаиваясь изумлённого взгляда. Но развить эту мысль не успеваю, потому что у ворот появляется какой-то борзый пацан и Маринку при виде него перекашивает.

— Твой студент? — предполагаю, разглядывая резкие черты лица, за охапкой голландских роз. Зелёный совсем, курс первый-второй.

— Если бы, — зло шепчет она поднимаясь. — Я сейчас.

Аверина букет принимает. Пацан сразу же самоуверенно стучит пальцем себе по щеке, требуя благодарности. На что она медленно с едва скрытой агрессией очень непедагогично выдыхает ему в лицо облако дыма.

Блюз заглушает их диалог, ни слова не разобрать, но он в ответ смотрит на неё волком, не моргая и тяжело. А потом произносит то, отчего всегда строгая и даже высокомерная с мужиками Маринка отступает на шаг, с отчаянным, просто загнанным выражением в глазах.

И, чёрт возьми, её можно понять. Ухмылка гостя отдаёт одержимостью. За притягательной юношеской внешностью отчётливо проступают эгоизм и вседозволенность. Похоже, разговор зашёл в тупик.

С тревожно застучавшим сердцем наблюдаю, как парень исчезает за калиткой, напоследок мазнув по Маринке раздевающим взглядом.

— Пристаёт? — спрашиваю, взволнованно изучая её бледное лицо.

— Да пошёл он, — усмехается Аверина с плохо сыгранным спокойствием. — Знает, отродье, что не обломится, но закинуть удочку дело святое.

— Марин… может попросить ребят с ним пообщаться? — предлагаю упавшим голосом, наблюдая затем как подруга упаковывает розы в мусорный пакет.

Она резко поворачивает голову и вцепляется мне в плечо с неожиданной силой.

— Ты ничего никому говорить не будешь. У меня таких чертей со спермотоксикозом несколько групп. Они у меня знаешь где? — Показательно переламывает в кулаке стебель розы. — По струночке ходят. И с этим тоже справлюсь.

Ага, вот только выглядит так, будто убеждает в этом себя.