Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 103 – Андрей Левинский

— Я без подвоха. Правда.

Он накрыл мою руку своей.

Тепло было знакомым до боли. Я сама отпустила первой. Мне ещё нужно было научиться видеть в нём человека, который имеет право не соглашаться со мной, а не обещание, что теперь меня никто никогда не обидит.

Первую большую смету я сдала на день позже, чем обещала. Татьяна приняла работу, вычеркнула из оплаты срочность и отправила деньги. Я несколько минут смотрела на перевод, прежде чем поняла: никто не сделал мне одолжения. Я получила ровно то, о чём мы договорились, с учётом моей же задержки.

На эти деньги купила себе лампу для стола. Остальное оставила на жизнь. Чек за лампу положила в карман, вытащила у машины и хотела спрятать к документам по дому. Потом засмеялась. Не всякая бумажка в моей жизни была доказательством.

Кирилл помог переставить стол к окну. Заодно принёс новые батарейки в весы и банку кофе.

— Ты чего меня снабжаешь? — спросила я.

— Я кофе тоже пью.

— Ты ко мне два раза в неделю заходишь.

— Вот, значит, за два раза.

Он ушёл возиться с проводами, пряча лицо. Я поставила кофе на полку и не стала считать, сколько денег он мне уже вернул. Сорок две тысячи были возвращены. Стыд сын таскал дольше.

В тот же день Елена позвонила и сказала, что расчёт готов.

— Только не слушайте за рулём.

Я ещё не завела машину, но ключи убрала в сумку.

На столе у неё лежали два листа. Один — со спорными расходами на шесть миллионов две тысячи, другой — с нашими возражениями.

Четыреста восемьдесят две тысячи из третьей поставки в мой дом не попали. Сорок две тысячи внутри другого платежа оказались моими собственными деньгами, прошедшими через Кирилла. Ещё миллион двести семьдесят восемь тысяч — старые расходы на южную часть: личный кредит, деньги от продажи маминого сада. Мы нашли банковские выписки, договор и квитанции. По некоторым покупкам было трудно разобрать даже название, но цепочка сошлась.

Я проверила вычитание на калькуляторе.

Четыре миллиона двести.

— Вот эту часть мы сейчас документами не опровергаем, — сказала Елена. — Но суд ещё оценит и основание требования, и все представленные доказательства. Я не обещаю, что просто возьмут нашу таблицу.

— А если возьмут?

— Тогда надо готовиться платить четыре двести. Плюс учтём расходы, когда будет решение.

Я коснулась ногтем последнего нуля. Он был плохо пропечатан, с разрывом внизу.

— Сдать дом в аренду?

— Посчитаем. Но вместе с ремонтом, простоями, налогами. И сроком, за который вы реально соберёте деньги.

Я уже считала. Получалось, что нужно снова открыть номера, нанять людей, жить на лестнице между гостями и каждую зиму ждать нового лета. В пятьдесят я могла ещё долго работать. Только больше не хотела работать именно так.

— Я спрошу у риелтора про обычную продажу, — сказала я.

Сказать оказалось тяжелее, чем думать.

Зоя ждала меня возле выхода. Мы договорились увидеться после консультации: она хотела забрать копию подтверждения своего частичного возврата. Я принесла конверт.

— Там четыреста восемьдесят уже учтены, — сказала я. — В остатке их второй раз нет.

— Я помню, сколько мне вернули, Марина.

— Да. Конечно.

Мы обе замолчали. У Зои на пакете оторвалась ручка; она держала его за дно. Я предложила отвезти её, и она неожиданно согласилась.

По дороге спросила, закрылась ли я до следующего лета.