Онлайн книга «Твой ребёнок будет моим»
|
Экран озаряется синим светом базы данных криохранилища. Папка: «Протоколы заморозки ооцитов. Ефремовы. Сейф 412». Файлы открываются один за другим. Дата пункции: четыре года назад. Четыре эмбриона. Три перенесены в криокамеру глубокой заморозки. Строка за март текущего года: «Акт выемки биоматериала. Эмбрион № 3. Основание: служебное распоряжение лаборанта Вороновой Е.А.» Рядом прикреплен скан рукописного заявления. Почерк Лены. Мелкие круглые буквы с характерным наклоном влево: «Материал изъят для проведения внутриматочной инсеминации в рамках закрытого экспериментального протокола восстановления фертильности». Она действительно забрала нашего мальчика. Моего и Андрея. Выносила его в своем теле, питая моей плотью. Нажимаю кнопку копирования архива. Синяя полоса загрузки медленно ползет по экрану. Сорок процентов... Шестьдесят... Внезапно взгляд падает на соседнюю системную вкладку с грифом «Архивные карты пациентов. 10 лет назад». Слова Лены в загородном коттедже бьют набатом по вискам: «Спроси у Андрея... почему десять лет назад он запретил делать скрининг ДНК Мише при рождении...» Пальцы замирают над клавиатурой. Сердце глухо колотится в горло, ребенок внутри пинается острой тяжелой пяткой под диафрагму. Дышать становится трудно. Курсор наводит стрелку на строку поиска. Фамилия: Ефремов Михаил Андреевич. Файл распахивается мгновенно. Роддом номер четыре. Выписка из неонатологической карты новорожденного. Таблица групп крови: Мать: Ефремова Вера Николаевна — I (0) Rh+. Отец: Ефремов Андрей Сергеевич — I (0) Rh+. Ребенок: Ефремов Михаил Андреевич — AB (IV) Rh+. Внизу стоит размашистая подпись дежурного генетика и жирный красный штамп: «Биологическое отцовство гражданина Ефремова А.С. исключено генетическими законами наследования группы крови». Холод разливается по затылку, парализуя пальцы. Группа AB у ребенка от родителей с первой группой крови невозможна в природе. Это закон биологии школьного учебника. Но я никогда не изменяла Андрею. Ни единого раза за двенадцать лет брака. Ни до свадьбы, ни во время нее. Десять лет назад я рожала Мишу в бреду тяжелого токсикоза, держа Андрея за руку в родильном зале! Кто подменил ребенка? Или... кто подменил карту? Сзади раздается сухой щелчок дверного доводчика. Тяжелые шаги по бетонному полу архива. — Красивая медицинская сказка, правда, Вера? — звучит из темноты прохода хриплый, торжествующий шепот. Оборачиваюсь, прижимая флешку к груди. В дверном проеме стоит Лена. На ней накинуто мужское черное пальто поверх серой больничной сорочки, из-под подола виднеются босые щиколотки в грязных резиновых шлепках. Волосы растрепаны, щеки горят лихорадочным нездоровым румянцем, а в руках — тяжелая папка из плотного картона с надписью «Роддом № 4. Архив подмен». — Как ты сбежала из стационара СК? — мой голос звенит металлом, я отступаю на полшага к серверной стойке. — Сорокин взял санитара Соколовой, пока мои люди вывели меня через морг, — Лена криво усмехается, поглаживая огромный живот. — Ты думала, ты одна умеешь покупать персонал клиник? — Что это за фальшивка в базе по Мише? — указываю пальцем на синий монитор. — У Андрея первая группа, у меня первая! Откуда здесь четвертая?! Лена медленно делает шаг вперед, волоча ноги. Ее взгляд светится безумным, хищным упоением. |