Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 117 – Маруся Хмельная

— Лекарство, — просипела Рябушинская, и я не на шутку испугалась.

— Надя! Надя, лекарство Маргарите Львовне! — заорала я.

Надя оказалась сметливой, не суетилась, не охала, сразу прибежала с флакончиком и водой. Накапала капель в чашку и протянула Маргарите. Та выпила, через несколько минут к ней вернулся нормальный цвет лица, но выглядела она всё равно плохо.

— Маргарита Львовна, вы не переживайте, мы во всём разберемся. Поправляйтесь, — попятилась я к двери и толкнула Алекса.

Тот подошёл к Рябушинской и поцеловал ей ручку. Вкрадчиво сказал:

— Беру ситуацию под свой контроль. Во всём разберусь, виновные будут наказаны. Простите, что напугал, не хотел. Поправляйтесь.

Рябушинская царственно кивнула, слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Надя замахала на нас, и мы быстренько покинули квартиру.

— Ты её чуть до инфаркта не довёл, — обвинила я его на выходе.

— Да, не рассчитал, — отстранённо согласился он, думая о чём-то своём.

Когда мы вышли, он сказал:

— Сейчас мы расходимся. У тебя деньги на такси есть? Вызовешь?

— Куда я вызову? Во дворе находимся, подбрось на проспект, там у Авоськи постоянно таксисты тусуются, — обиженно сказала я.

Когда залезли в машину, не вытерпела:

— Опять тайны, да? Я уже по уши в это ввязана, это меня сегодня хотели убить, смею тебе напомнить. А теперь ты меня отстраняешь от дела.

— Езжай домой, отдохни. Ты сегодня много пережила, столько свалилось на тебя. Отдохни, а завтра с новыми силами с бой, ладно?

— Будто у меня есть выбор, — недовольно проворчала я. — Остаётся только надеяться, что ты мне сообщишь, если до чего-то докопаешься.

— Всенепременно, — весело пообещал Алекс, остановившись у Авоськи.

— Так доволен, что наконец избавляешься от меня, да? — упрекнула я его.

— Не дури, — рассмеялся он. — Мы же не шерочка с машерочкой, чтобы везде вместе ходить. И да, я уже утомился от твоего недоверия, — поддел он меня. — С тобой надо быть постоянно на чеку, не расслабишься. Нет бы заискивающе смотреть мне в рот, глазами, полными немого обожания.

— И слепого, — не удержалась я. — Немого и слепого.

— Да. Внимать всему, что я говорю, восхищаться моим умом и дальновидностью, интуицией и опытом…

— Я восхищаюсь. Правда, восхищаюсь. Особенно хладнокровием.

— Да? Ну вот ещё подумай дома об этом, завтра расскажешь. Пока.

— Подожди…

Я притянула его и поцеловала в щёку во внезапном порыве.

— Спасибо. Ты отталкиваешь меня от себя всё время, и я никак не могу тебе сказать всё то, чего ты заслуживаешь на самом деле. Но я скажу, как-нибудь. А пока, просто спасибо. И прости, что не поблагодарила за спасение жизни в первый раз.

Алекс, поначалу, смущённо улыбавшийся, под конец улыбаться перестал и смотрел на меня большими серьёзными глазами, в которых отчётливо читался испуг. Его губы были в миллиметре от моих.

Одно мгновение я ждала, что он меня поцелует, но потом поняла, что он боится.

Я отпустила его и отшатнулась. Я вдруг сама испугалась этого. Как бы мы тогда смогли жить дальше? Сделать вид, что ничего не произошло? Не получится. А если нет… Наши отношения уже никогда не будут такими как прежде. Он не останется в моей жизни, он тут же сбежит. Что-то мне подсказывало, что это так же несомненно, очевидно и бесспорно, как то, что снег холодный, море солёное, а сахар сладкий. Но я не могла этого сейчас допустить. Как странно… ещё недавно только этого и хотела.