Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 156 – Маруся Хмельная

Мы простились, нас отвлекли, и я побежала скорее звонить Алексу. Он ответил еле слышно, на что я не обратила внимания.

— Алекс! Алекс! — кричала я радостно в трубку. — Наш план с Ерошкиной и Марго удался! Мальчика взяли, сёстры помирились, все счастливы и хэппи-енд.

— Хорошо, — прошипел надсадно Алекс. — Я рад.

— Что с тобой? — встревожилась я. — Что у тебя происходит?

— Ничего… я занят… потом перезвоню, — выдавливал он из себя.

— Тебе плохо? — испугалась я.

— Нормально… чёрт… Аня, я потом перезвоню, когда пулю выну. Ладно?

— Где ты?! — вскричала я.

— На квартире. Не приезжай… на мне как на собаке… всё хорошо будет…

Он отключился, а я заметалась. Обещала Нинке что помогу, да и чудовище как-то и до меня со всем справлялся. Если бы ему была нужна помощь, он бы попросил. Но как мне сидеть и ждать, когда я знаю, что ему плохо? Я сорвалась и поехала. Была очень осторожна и вела себя, как он учил.

Открыла дверь своим ключом и сразу крикнула, чтобы он не пугался:

— Алекс! Это я.

Я бегом прошла в комнату. Он лежал на диване, вокруг куча окровавленных тряпок, что у меня аж глаз задергался. Одна тряпка, набухшая от крови, была им прижата к животу. Одновременно он держал в руке иглу с ниткой и пытался себя заштопать. Выглядел он не очень, но явно не умирал. Пот струился по лбу, глаза были мутными, но слегка. Он рассердился, увидев меня:

— Зачем пришла? Сказал же, не приходи!

— Для чего тогда человеку друзья? — я взяла себя в руки, хотя от вида и запаха крови у меня кружилась голова. Прошла, села к нему на край дивана: — Говори что делать!

Я взяла у него из руки хирургическую иголку с ниткой. Когда он здесь завёл аптечку со всеми хирургическими инструментами, я надеялась, что они никогда не пригодятся. Опустив глаза, я увидела рядом с окровавленными тряпками тарелку, на которой лежали две вынутые пули. Я закатила глаза, чтобы он не видел.

— Для начала подай мне флягу, — попросил он.

— Может, сначала, кровь остановим?

— Нет, делай как я говорю.

— Хорошо.

Я встала, подошла к бару, куда он указал, достала оттуда его флягу, принесла.

Он отпил большой глоток, потом отлепил тряпку от живота — и вот тут-то я собралась упасть в обморок, зияющая рана была ужасной. Он щедро полил всё это содержимым фляжки. Поморщился, откинул голову и сказал:

— Зашивай.

Легко сказать. Я, конечно, была полна решимости и желания помочь, но никогда с огнестрельными ранениями не сталкивалась. Да и вообще роль медсестры играть не доводилось. Руки затряслись, но я мысленно себе приказала сосредоточиться на главном. Взяв себя в руки, я решительно вонзила иглу в кожу и поморщилась. Скрепила края раны и натянула нитку, посмотрела на Алекса. Он слегка поморщился, но молчал, и я продолжила. Когда закончила, обрезала нити.

— Кровь идёт, — посетовала я. — Не хочешь в больницу?

— Всё нормально будет, — слабо отозвался Алекс.

— Мне говорили, тебя пули не берут.

— У моей звериной сущности есть броня. У Алекса Боровского, в которого стреляли, её нет.

— Стреляли в Алекса Боровского? — уточнила я.

— Да, мафиозные разборки. Мы кое-что не поделили. Вернее, они посчитали, что с какой-то радости могут поживиться моими капиталами. Я не мог превратиться в зверя, это было в городе, и их было много.

Я нецензурно выругалась, чем вызвала недовольство чудовища.