Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 262 – Маруся Хмельная

— Не торопи события, — видя мои метания, предложил Алекс. — Пусть ребёнок родится. Тебе тяжело будет с ним справляться одной, родственники помогут.

— Да ладно! — не поверила я.

И правильно сделала. Потому что такого тихого и спокойного малыша, как наш, ещё надо было поискать. Белокурый ангелочек с серо-голубыми глазами почти не плакал, спал ночами и не тревожил маму почём зря.

— Надо же какой спокойный, — не могла я поверить своему материнскому счастью. Слишком идеально всё было.

Но муж, который плакал от счастья, когда впервые взял сына на руки, отмахивался от моих подозрений.

— В кого ему быть неспокойным? — возмущался он. — Замечательные спокойные родители, весь в нас пошёл.

— Да? — с сомнением спросила я.

Но спорить не стала, умиляясь картине Алекса с маленьким сыном, которого он почти не спускал с рук. Только для того, чтобы отвлечься на маму.

Вообще мне постоянно приходилось отвоёвывать ребёнка у кого-нибудь: у родительниц, у Вари с Шуриком, которым хотелось потискать племянника. У Нинки, у которой проснулся материнский инстинкт. Даже Мишка забегал построить козу маленькому Алексу и умилиться карапузу.

— Нет, и в кого он такой хорошенький уродился? — искренне удивлялся Мишка.

— На что ты намекаешь? — веселилась я. — Кто из нас так уродлив, мама или папа? Или оба хуже?

— Мама — худая селёдка, папа — василиск. А ребёнок — сущий ангелок, — парировал Мишка.

Когда Мишка выпытал у меня все подробности про ритуал, долго ворчал, что его не взяли, и он не увидел всё собственными глазами. И с тех пор не терял возможности вставлять шпильки, чтобы лишний раз меня подколоть.

Я не обижалась. Потому что слова — это одно, а дела — другое. Михаил нам очень помог, чтобы бывшие знакомцы Васи Садовничего его «признали».

— Чё-то не сильно он похож на себя, — иногда раздавалось за спиной Алекса.

— Конечно, ведь прошло почти десять лет! А он прошёл такие испытания! — горячо заверял всех сомневающихся Мишка. — Да и лицо ему малость подправить пришлось, крепко ему от тех негодяев досталось, — цокая, качал он головой.

Ну, если Мишка так сказал… И разговоры стихли. Даже Нинка не стала задавать лишних вопросов. Вася так Вася. Хотя, по-моему, у неё были сильные сомнения, которые она не стала озвучивать. Если её друзья придерживаются такой версии, значит, так надо.

Единственный близкий родственник Васи, мать, давно спилась. Так подкосили её жизненные обстоятельства и трагедии. И в хмелю алкоголя ей было всё равно, похож самозванец на её сына или нет. Она уже ничего не соображала и забывала всё, что ей говорили, через короткое время.

Алекс сделал всё от него зависящее, чтобы отправить её на лечение. Это долгий и непростой процесс, который только начинал приносить свои плоды.

Мишу в своё время очень тронула история девушек, чьи души были заточены в браслет.

— Они освобождены? — спросил он меня в тот день, когда мы встретились.

— Да, Миш, — грустно улыбнулась я.

Я почти забыла в ту ночь о браслете из-за обрушившихся на меня потерь отца и бабушки. Но то, что осталось после него, само попало мне на глаза, когда я покидала сейды. Браслет развалился на звенья, а сапфиры потускнели и треснули. Хотя это и было невозможно.

Я собрала останки браслета и бросила в озеро, попросив Семёна сделать мне лунку.