Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 73 – Маруся Хмельная

Наконец мой наряд, как пазл был собран по кусочкам, и я потирала руки в предвкушении, когда меня увидят в образе.

Стаса я сразу предупредила, что по-серьёзному не играю. И так как мы составляем пару, он должен поддержать меня. Я предложила ему оставить смокинг и костюмы в стороне и нарядиться Крокодилом Данди или просто ковбоем. А я буду что-то вроде хозяйки салуна, держательницы борделя. Стас проявил чувство юмора и согласился. Обещал стать на вечер отважным суровым ковбоем — героем голливудского вестерна.

Про хозяйку салуна я слукавила, ничего пошлого и дерзкого наряд не предусматривал. Просто вульгарно по вкусу, шик блеск и красота по-мещански. Я нашла удивительное платье с корсетом, из тех, которые покупают выпускницы, желая скорее примерить вечерний наряд и побыть в образе золушки. Удивляло оно тканью — скрипучей синтетикой, от которой так и сыпали искры, сродни той, из которой шьют платья для китайской Барби. А также цветом.

Ярко-жёлтый тюник, первый ярус на верхней юбке, задрапированный как штора-ламбрекен, знаменовал золотой цвет на малиново-бордовом фоне нижнего яруса юбки с этими же «золотыми» воланами. Корсет тоже был обтянут этой бордовой синтетикой с золотистой каймой по швам, которую можно встретить в шторах. Вообще, это платье навевало мысль, что его скроили из очень дешёвой шторы.

Апофеозом шли рукава-фонарики почему-то из фиолетового атлас-сатина. Наверное золото с бордо уже закончились к тому времени, всё ушло на платье.

К этому восхитительно-безвкусному великолепию я приобрела такие же шикарные украшения: обширное по площади колье из стекляруса аквамаринового цвета, как вода в бассейне. К нему набором шёл браслет и треугольные серёжки. Поистине голливудский размах. Полная безвкусица. Ещё у Вари я собиралась выцыганить все кольца с «каменьями», чтобы украсить каждый палец руки. И я считала, что буду просто неотразимой.

Но мои родные, как обычно, внесли в планы коррективы. Когда я вернулась с работы уже с готовым кандибобером на голове (но мастер-бунтарь всё-таки не удержался и придал моей задумке более-менее приличный вид), чтобы переодеться, меня ждал сюрприз. Даже когда на входе я увидела испуганные и виноватые глаза родных, я не насторожилась. Была занята своими мыслями. И только когда мне не дали войти в спальню, оцепив кругом, я начала подозревать что-то нехорошее.

Варя с тётями заговорили одновременно, и всё сводилось к извинениям. Чтобы понять что в конечном итоге произошло, мне пришлось повысить голос.

— Кто что опять натворил?! — потребовала я чёткого ответа.

Все замолкли и стали переглядывались. Я подождала пару секунд, не дождавшись ответа, обогнула их и зашла в спальню. На кровати лежала кучка разорванного тряпья — всё, что осталось от моего наипрекраснейшего, великолепнейшего и потрясающего платья. Не в силах поверить своим глазам, я развернулась к этой тройке, которая всем своим видом выражала полную скорбь от содеянного.

— Что это? К нам в дом ворвалась стая голодных одичавших собак, которым почему-то вместо ужина предложили моё платье?!

— Почти что, — пискнула тётя Света.

— Хуже, — хмуро буркнула тётя Женя.

— Ко мне заходила Надя с Алёнкой и Плюшкой, — затараторила Варя.

И я тяжело вздохнула. Уже даже без рассказа Вари я могла себе представить как всё произошло. Надя — подружка Вари, девица шебутная и охочая до всяких каверз. Но её младшая сестра Алёнка, с которой та часто носилась, потому что работающие родители возложили присмотр за пятилетней девочкой на неё, была просто сгустком энергии, неугомонным шилопом, который ни секунды не мог посидеть спокойно.