Книга Среди Хищников, страница 8 – Лин Эфа

Кстати о полукровках. С этими бедолагами обращались еще хуже, чем с нами. Их продолжительность жизни и выносливость была значительно выше, чем человеческая. Поэтому на них буквально пахали. Никто из них не был виноват, что когда-то в полнолуние его родитель был изнасилован, а затем появился малыш. Но складывалось впечатление, что именно этих детей ненавидели за собственные грехи и те, и другие. Некоторые из людей просто отказывались от новорожденных прямо в родильном отделении. В редких случаях находились семьи, которые забирали сирот. Те, кто не мог иметь своих. Вот только от этого их жизнь не становилась лучше. Только и того, что жили они вроде бы в полноценной семье, а не в приюте.

В Майоне существовало негласное разделение. Как, впрочем, и в остальном мире. Элита, то есть оборотни — правящая сила, люди — рабочая сила и полукровки — также рабочая сила. Между людьми и полукровками всегда царили споры и разногласия. Особенно доставалось человеческим девушкам. Так как мужская часть полукровок буйствовала в полнолуние, гены давали знать о себе. И самое паршивое, что это никак не пресекалось. Всем было все равно, лишь бы каждый делал свою работу. А то, что детей рождалось много, так это к лучшему. Ьольше рабочих рук.

Придя домой, я закрылась комнате и очень долго изучала врученные мне Кириллом бумаги. Карту, чертежи и время смены постов. Заучивая наизусть, как советовал друг. Я беспокоилась о том, что от страха все смешается в неразборчивую кашу в голове, как только окажусь в лесу одна. С усилием воли подавила порыв записать кое-какую информацию на руку. Это было бы крайне глупо.

Ранним утром в мое окно постучал Соловьев. Все-таки пришел. Волновался обо мне. Я наскоро оделась и тихонечко выскользнула за дверь. Родителям соврала, что утром пойду на работу, а после останусь на несколько дней у подруги. Мать с отцом никогда мне ничего не запрещали, поэтому у них вопросов не возникло. К тому же ночевки вне дома для меня были обычным делом с раннего детства. Когда родители ссорились, я оставалась у Кирилла, а потом у одноклассниц. Все знали о склоках в моей семье. Мама с папой даже на людях цапались без стеснения.

— Не передумала? — первым делом спросил меня Кирилл.

— Нет. Идем. — нервно одернула ворот куртки.

— Ка, если ты… — начал он.

— Да заткнись ты уже, Соловушка! — перебила я его, — Шевели батонами, каждая секунда на счету. Ну же, чего встал?

— Прости. — пробормотал он. И мы направились к шахтам.

Сегодня удача была на нашей стороне, и мы ловко миновали всех патрульных. Передвигаясь по слепым зонам так, чтобы нас по минимуму засекли камеры. Должна признаться, что без Кирилла это было бы слишком сложно. В лесу, конечно, будет куда проще. Там нет видео наблюдения. Зато есть оборотни, у которых острый нюх и слух. Услужливо подкинул внутренний голосок, но я отмахнулась от него. Не стоит разводить панику.

Спустившись в шахты, Соловьев передал меня из рук в руки проводнику, обняв на прощание. Грязный мужчина с засаленными волосами должен был вывести меня через секретный тоннель к лесу. А вот дальше мне предстоит передвигаться в одиночку. Первый отрезок я преодолею своим ходом, а дальше на велосипеде. Благо ездить умела.

— Увидимся здесь в пятницу. Встречу тебя. — потрепал мою косу друг, — Будь осторожна.