Книга Сага о Вечных, страница 10 – Лизавета Мягчило

Его рывок качнул драккар, заставил удариться ребрами о борт, вцепиться в ручку собственного сундука так, что заныл неправильно вывернутый сустав плеча и запястье.

— Опустите топоры!

Никто не успел ни опустить, ни ринуться в атаку – мощное длинное тело пронеслось над начинающим спуск с новой волны кораблем, клыки с хрустом пробили брюхо падающего в воду Лифендура, а его меч с тихим звоном вонзился в крышку сундука рядом с пальцами Ульва. Скользкое холодное тело во время движения задело гладким боком ухо и щеку, рыжеволосый воин нервно передернулся. Короткий вопль, полный первобытного ужаса и боли, резко стих, они не услышали всплеска воды под уходящим на глубину чудовищем, звук сожрал шум моря.

Отовсюду послышался ропот, нервные голоса взывали к богам, молили о прощении и просили защиты: «Открой нам дорогу Тор, защити от гнева морской пучины», «Йормунгард, не иначе, сам сын Локи, защити нас асы…», «Подари милость волн, Эгир, сбереги…»

А Ульв метнулся следом за исчезающим монстром, уперся сведенными от напряжения руками в борт, свешиваясь вниз, глядя в раскинувшуюся под драккаром черную глубину. Все стихало, прекращал выть ветер, грозовые тучи, ворча и переругиваясь, неохотно расступились, обнажая полную луну. Волны больше не били о борт, не норовили вскинуть к небесам остатки клыкастой морды деревянного дракона с крупной руной Райдо на широком языке. Боги слышали их. Боги их понимали и любили. Он знал об этом, всегда знал. Так отчего грудь сейчас распирало изумление? Откуда возникло это чувство потери, для чего Ульв искал цепким метающимся взглядом чудовище?

Подошедший хевдинг коротким хлопком опустил широкую ладонь на его костлявое плечо.

— Боги на твоей стороне, Ульв из Сваррвика^[9], ты можешь забрать его сундук с добычей, никто не посягнет на твое право.

Поднимая взгляд на викингов, Ульв самодовольно и лукаво прищурился. Должно быть, его расслабленный вид позволил выдохнуть и другим – все больше мужчин усаживалось к веслам. Они нервно хохотали в бороды, откидывали за спины затейливые косы и проводили мозолистыми грубыми руками по лицам, словно стремясь стереть увиденное, отринуть мысли о мощном теле, мелькающем то с одной, то с другой стороны от драккара. Несколько длинных мгновений следом в воде тянулся багровый хвост кровавых разводов – Йормунгард дожирал свою добычу.

— Боги слышат нас! – Ульв взревел, и в голосе его дрожала природная мощь, губами его говорили великие предки. Он не просто верил – чувствовал. Викинг знал. Порыв ветра взметнул в разные стороны бронзовые волосы, окружил его огненным ореолом, обратил в новое чудовище, купающееся в лунном свете, возвышающееся над простым. Человеческим. Шумно втянув ноздрями соленый воздух, Ульв из Сваррвика с облегчением расхохотался:

— Мы плывем домой!

И его смех подхватили великие воины, орудующие веслами. Водную гладь затянуло легкое марево тумана, мысли о богах сонно ворочались в сознании, они больше не резали острием меча. К рассвету драккары должны были достигнуть родных берегов.

Ошибаться Ульву пришлось не впервые – Тор и Ньерд проявили свою благосклонность, успокоив бурное море, а затем, не позволяя воинам передохнуть, устроили полный штиль. Ни единого намека на ветер – парус обвис смятым хлопком, возмущенно зашелестел. И уставшим, но не рискующим поминать волю божеств мужчинам пришлось вновь сесть за весла. Снова послышались ритмичные звуки барабана, хриплые голоса, развлекаясь, затянули обережную песню. Они пели морю о защите семей, пели, отводя дурной взгляд от родного очага, облегчая свой путь. А затем переходили к сагам великих скальдов^[10] – восхваляли Одина. Мужчины пели о неизбежном приходе Рагнарека, о том, как Хати и Сколль^[11] проглотят солнце и луну, они пели о золотом зале Вальхаллы, своды которого держались на копьях, крыша состояла из щитов, а на лавках лежали кольчуги. И с каждой песней, с каждым хриплым смешком очередного дрянного певца грести становилось легче.