Книга Сага о Вечных, страница 129 – Лизавета Мягчило

— Ульв!

Шаг. Пропал огонь длинных волос, на плечи легли черные руки неизбежного рока. Локи испуганно дернулся следом, едва не спотыкаясь на подломившихся ногах.

— Ульв! Вигдис, вразуми его!

Шаг. Шаг, заставивший Ульва забыть, что он простил. Заставивший Локи вспомнить, как раньше он отрекался.

Голос сына был пустым, из него выжгло все чувства. А бог так надеялся, что там останется страх, он готов был ползать перед сыном на брюхе, заставляя себя услышать.

— Я никуда не пойду без яблока. Ты ошибаешься, Локи. Значит, совсем скоро сын Одина умрет.

— …Сказала, что мы уходим, пусти меня, Ульв из Сваррвика! Я сказала, пусти!

Он поймал ее в ловушку рук, когда пальцы Вигдис зацепились за дверную ручку. Боги, его валькирия срослась с ней в одно целое – когда Ульв попытался оттащить ее, с громким неприятным щелчком отломался царапнувший по дереву ноготь, а Вигдис в его объятиях выгнулась дугой, ударяя затылком в нос. Вышло гулко, до обидного громко. Он едва успевал разбирать смысл слов в разъяренном визге:

— Идунн подтвердила, яблоки ничего не переменили, мы не будем рисковать твоей жизнью, Торстейн уже здесь! – В ее крике больше не было страха, в котором Вигдис пыталась утопить его, как только услышала о бое с конунгом.

Все оставшееся до третьего испытания время дева металась по Асгарду, как волчица по клетке. Она боялась, страх искажал ее черты, вновь сбивал дыхание. Впервые за все проведенное здесь время появился надсадный кашель. Тогда бояться начал и он. Ночью, прижимая к себе каменеющую Вигдис, Ульв видел кошмары, в которых он вновь шагает по мосту. Только там, в тревожной вязи, переплетении других миров в черепной коробке, он не успел. Сердце его маленькой валькирии не билось, а отец не пришел на помощь.

Лжец. Предатель. Он должен был понимать, что тот предаст его доверие вновь, разве Локи – не бог обмана? Пытался подавить, заставить отступить. Темный бог рассказывал, насколько силен Торстейн, какими способами он может убить Ульва, как на это рассчитывает Один. И если на Ульва это никак не влияло, он выплевывал в воздух упрямое «посмотрим», то Вигдис срывалась на горестные рыдания, опрометью вылетая из чертога. Она уговаривала уйти его, она забыла о сне, еде и отдыхе. Осталась лишь оболочка, до самых своих краев наполненная ужасом.

«Он обычный человек, Вигдис, он способен умереть. Мне есть за что сражаться, я не собираюсь отступать».

Она словно не слышала, сбивчиво бормотала что-то о лесе, двергах и той ране, которую Ульв получил. Она путалась в словах, терялась в отчаянных попытках договориться с ним. Клялась всеми богами, что даже там, в Мидгарде, она не умрет.

Так кто из них был ребенком Локи? Она так искусно и прекрасно лгала.

И сегодня, когда валькирии принесли в чертог доспехи, сказав, что боги преподнесли обоим воинам дар, подходящий под их умения, она прекратила плакать. Воинственно вышвырнув подношение в окно прямо перед удивленно вытягивающимся лицом девы, Вигдис уверенным шагом направилась к дверям, на ходу заявив: «Или мы уходим вместе, или я врасту в Биврест прямиком по центру. Будет прекрасный маленький факел».

Он не позволил. Игнорируя вынырнувшую за двери валькирию и то, как она вернулась, укладывая подобранные доспехи на стол подальше от Вигдис, Ульв пытался вразумить деву, ставшую более юркой, чем лесная гадюка.