Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 29 – Леона Браун

— Матушка, — говорю я тихо, но твёрдо, останавливаясь и в упор глядя на неё — сестру самого эльфийского короля. Женщину, чьё имя заставляет трепетать придворных, но не меня. — Если ты снова попытаешься меня выгодно устроить замуж, я отсюда сбегу. И не вернусь больше домой. Я выйду замуж только по любви.

— Не говори ерунды, — шипит мать, но в её голосе, вопреки обыкновению, слышится сдержанность. — Ты принцесса эльфийского народа и королевства, Азалиэль, — снова она говорит одно и тоже. — Простым эльфам дозволено строить браки по любви. Мы же стоим выше. Наш долг — заключать выгодные союзы для блага народа и королевства. Сегодня ты будешь знакомиться с достойнейшими кандидатами.

— А гнева своего мужа не боишься? — бросаю я, и в моем голосе звенит ледяная насмешка.

Отец — единственный, кто всегда был на моей стороне. Единственный, кто поддерживал моё желание стать целителем международного уровня, лечить представителей всех рас, что населяют этот мир. И единственный, кто поклялся, что я выйду замуж по любви, а не по расчёту, как это вышло у моих родителей.

— Твой отец не смеет перечить приказу своего короля, — холодно отвечает мать, и в её глазах вспыхивает знакомый стальной блеск. — Моего брата. А ты обязана выполнить приказ своего дяди. Это не обсуждается.

Ненавижу.

Как же я ненавижу собственную мать в такие моменты. У нас, эльфов, семейные узы должны быть светлыми и крепкими, наполненными гармонией и взаимной любовью. В наших сердцах не должно быть места ненависти к родной крови. Но я — исключение. Я люблю только отца. Его одного.

Бросаю взгляд на часы, инкрустированные мелкими бриллиантами: ровно семь вечера.

«Часик потерплю, — думаю я про себя, входя в ослепительный зал, где гул голосов и звон бокалов сливаются в единую, раздражающую какофонию. — Ровно час, и я уеду к друзьям-сокурсникам на магические гонки. Там мне обещали не только возможность расслабиться, но и отличную практику в роли целителя. Столкновений летающих мотоциклов и пострадавших там всегда хватает».

Зал встречает нас слишком ярким, слишком резким светом, от которого начинают слезиться глаза. Повсюду музыка, смех, звон бокалов, запахи дорогих духов и изысканных кушаний.

Мужчины в безупречных дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, шлейфы которых тянутся по мраморному полу, шелест тканей, сияние драгоценностей — все это маскарад богатства и власти.

Мать тут же выпрямляется, словно это ей предстоит искать жениха, а не мне пытаться втюхивать очередного «выгодного» претендента. Её осанка становится идеальной, взгляд — надменным, губы — снисходительно-приветливыми.

Мои белоснежные туфли на низкой шпильке гулко стучат по мрамору, вторит эхо моих шагов. Полупрозрачная ткань платья приятно скользит по ногам, и каждый шаг приковывает к себе взгляды. Мужчины смотрят с интересом, женщины — с плохо скрываемой неприязнью. И это все не вызывает особого восторга.

Я беру у подошедшего официанта бокал с лёгким фруктовым вином и останавливаюсь прямо посередине зала, медленно оглядывая собравшихся. Чувствую как от каждого нового взгляда, каждой новой фальшивой улыбки меня буквально выворачивает наизнанку. Свет хрустальных люстр режет глаза, музыка бьёт по ушам, а запахи дорогих духов смешиваются в приторный, удушливый коктейль.