Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 67 – Леона Браун

— Эй! — я дёргаюсь, пытаясь вырваться. — Что ты творишь?! Отпусти меня на землю! Сейчас же! И не смей меня лапать!

— Мне она нравится, — раздаётся в моей голове незнакомый голос. Глубокий, древний, с хрипотцой.

Я замираю.

— Кто ты?

— Это мой дракон, — спокойно отвечает мужчина, словно это самое обычное дело. — Не волнуйся, мы будем не одни. Он просто будет наблюдать и поможет нам перелететь через забор. Но в беседу вмешиваться больше не будет.

— Эй! — возмущённый голос дракона снова звучит в моей голове. — Я тоже хочу пообщаться с нашей Искоркой! Узнать её поближе!

— Брысь, я сказал, — незнакомец прогоняет своего дракона так, словно тот надоедливый кот, а не древняя могущественная сущность.

Я не сдерживаю улыбки.

— Мне было приятно познакомиться с твоим драконом, — говорю я, и это чистая правда.

— Держись крепче за меня, — шепчет он, и его тёплое дыхание касается моего уха. — Ничего не бойся.

Я хватаюсь за него, как за последний шанс. За спасательный круг в бушующем море материнских амбиций, назойливых женихов и этого проклятого приёма. Сама не знаю, почему в этот миг чувствую именно так. Почему его грудь кажется мне единственно надёжной опорой в целом мире?

Его пальцы — горячие, как расплавленное пламя, — крепко врезаются в мою кожу. Достаточно сильно, чтобы я чувствовала их каждым нервом, но недостаточно, чтобы причинить боль. Это собственническая хватка. Хватка хищника, который поймал добычу и не намерен отпускать.

Я слышу его вдох. Ровный, глубокий, мужской. Его дыхание касается моей щеки, и в нём смешались запахи, от которых у меня кружится голова: лесная свежесть, горный ветер, и что-то тяжёлое, древнее, невыразимо притягательное. Словно запах самой власти.

В следующее мгновение мы взлетаем.

Мир сжимается до точки, а потом расширяется снова. Я не успеваю ничего понять, не успеваю испугаться — только чувствую, как его крылья разрезают ночной воздух, как ветер бьёт в лицо, вырывая пряди волос из моей причёски.

И тут же мы снова на земле.

Я стою на твёрдой почве, прижатая к его груди, и не могу отдышаться. Не от полёта — от него.

— Вот и всё, — шепчет он у самого моего уха, и в его голосе звучит такое явное, такое хищное удовлетворение, что по коже бегут мурашки.

Он слегка наклоняется, заглядывая мне в глаза. Я пытаюсь отвернуться, пытаюсь спрятать взгляд, но это бесполезно. Я сдаюсь и пялюсь на него в ответ, тону в этой небесной синеве.

Наглый незнакомец. Теперь я могу рассмотреть его как следует.

Чёткие, резкие скулы, словно высеченные из мрамора лучшим скульптором. Сильная челюсть, обрамлённая светлой щетиной, которая только подчёркивает мужественность черт. Рядом с этой суровой геометрией его губы кажутся почти нежными — красные, чётко очерченные, по которым я невольно скольжу взглядом и тут же одёргиваю себя.

Но самое опасное — его глаза.

Голубые. Нет — не просто голубые. В них плещется целое небо, но в глубине, в самой их сердцевине, горит что-то древнее, первобытное. И в этом огне почему-то нет угрозы. Есть нежность. Есть спокойствие хищника, уверенного в своей силе. Есть обещание.

От них невозможно оторваться. Даже если очень стараешься. А я стараюсь. Правда, стараюсь.

Мой незнакомец выглядит очень молодо. Лет на восемнадцать, если считать по человеческим меркам. Но сколько ему как дракону? Десять? Пятьдесят? Сто? По этим сияющим глазам и наглой ухмылке не поймёшь. Но дракон точно молодой. И обаятельный. И наглый до невозможности.