Онлайн книга «Ночная помощница»
|
— Но зачем? — Чтобы спасти тебя. Почему мне приходится рассказывать тебе эти элементарные вещи? Баратор не сразу понял, о чем говорит голос. А потом отчаянно захотел вернуться, и его как будто швырнуло куда-то в бездну. Возвращаться в тело было мучительно больно. Пылали руки, ноги, мозги взрывались от визга Конни и яркого света. Но все это ушло на второй план, когда он открыл глаза и увидел слезы на щеках ведьмы. Глава 39. Арис Меня трясло от страха и напряжения. Вампирша противно верещала, шипела, издавала звуки, которые просто невозможно описать литературно. — Я тебя убила! Ты мертв! — Истошно орала она. Кого она убила, я не понимала, но радовалась, что ей сейчас не до меня. Что происходило в другом конце комнаты, я не видела. Все внимание было сосредоточено на Руфусе. Вампир не откликался на призыв. Связующие нити становились крепче. Я понимала, что если он уже ушел, то я его не верну, только уничтожу себя, но отпустить Баратора я не могла. Кровь из вены капала на губы вампира и впитывалась в кожу, как вода в сухую землю. И ничего, абсолютно ничего не происходило. Я заплакала от беспомощности и отчаяния, но все равно продолжала вплетать лунные нити в тело вампира. И в тот момент, когда я окончательно отчаялась, в мертвой груди ударилось каменное сердце. Вампир открыл глаза. — Руфус! Дрожал голос, руки, и всю меня трясло от переполняющих эмоций. — Ты мое Сердце. — Прохрипел вампир и протянул руку к моему лицу. — Моя Вечность. — Рано радуешься, барон, - шморгнула носом я, - ты еще не представляешь, на что подписался. Он слабо засмеялся и потянулся к моим губам. А я в этот момент была так счастлива, что и сама не понимала, на что подписалась. Просто в этот момент в моей жизни не существовало ничего важнее этого вампира. Конни Графиня Гарис не верила своим глазам. Руфус и его пассия ее уже не интересовали. Перед ней стоял покойный муж. Вот только стоять перед ней он не мог. Она лично замешала летаргин в порцию крови, которую граф принимал раз в неделю, сама привела брата в хранилище, сама видела, как голова Генри Гариса покатилась по полу. Брат ее был деревенским наивным идиотом. Настолько наивным, что поверил в рассказы сестры о том, что вампир взял ее силой, лишил чести и жизни. Ее брат плакал, просил сестру простить за то, что не смог защитить девушку от носферату и обрек на вечное проклятье. Он поклялся Конни отомстить вампиру. А ей только это и было нужно. Тогда, новообращенная графиня искренне верила в то, что любовь, даже такая страстная любовь, которая зародилась между ней и графом, не стоит того, чтобы тратить вечность на одного единственного мужчину. Чтобы все выглядело правдоподобно, Конни, изображая убитую горем вдову, растерзала и брата, и его семью. А потом сама легла в летаргию. Проснулась она свободной и богатой. Общество ее жалело и боготворило. И вот, Генри стоял перед ней. В том самом костюме, в котором был в момент смерти. На пожелтевшем от времени воротничке остались засохшие пятна крови. Эта была та самая рубашка. Та самая! — Я тебя УБИЛА! Ты мертв! Ты не можешь быть жив! Я тебя убила! Муж смотрел на нее совершенно непроницаемым, холодным взглядом. Как только графиня призналась в убийстве, вампир повернул голову вправо, и Конни увидела, что в комнате стояли еще двое. Один высокий, широкоплечий вампир держал в руках планшет, второй, поменьше ростом и с некрасивым крючковатым носом, маленькую камеру, фиксирующую все, что происходило в комнате. |