Книга Ламира. Глаза цвета ночи, страница 41 – Майя Марук

Звуков марионетка не сохранила. Но герцог, казалось, и без этого слышал отчаянный женский крик. Она кричала, звала на помощь, пыталась прорваться сквозь пламя. Девушка отчаянно пыталась бороться за свою жизнь. Герцогу хотелось закрыть глаза и не видеть того, что будет происходить дальше.

— Не отворачивайся. – Вайрот перевел взгляд на Фирса.

Слова предназначались Биллару. Герцог сайюрских земель стиснул зубы. Его кадык нервно дергался, костяшки пальцев побледнели. В это же время Регина, упала на колени, вцепилась голыми руками в обугленную деревяшку. Целую минуту ничего не происходило. Пламя все ближе подбиралось к девушке. Она не двигалась. Сжимала обожженными пальцами кусок доски и дрожала, будто от холода. Из глаз Каллеба потекли слезы.

— В ней же нет магии. – Чуть слышно произнес Биллар, когда перед девушкой открылась узкая щель портала.

— Она созидатель. - Сухо пояснил Фирс.

— Они давно вымерли.

Последняя реплика осталась в голове Вайрота неопознанным шумом. Он завороженно наблюдал, как медленно она пытается подняться на ноги, как сзади раздается странный шум и морда крупного волка толкает девушку вперед. Она пытается удержаться на ногах, но не может. Последнее, что запечатлела марионетка, были черные сапоги у обожженного женского лица.

Регина

— Проснись! Проснись, пожалуйста!

Детский голос тонким сверлом пробивался сквозь черепную кость. Голова разрывалась от боли. Ноги и руки тряслись, будто от холода. Кожа по всему телу болела.

— Проснись! Проснись, прошу тебя! Я больше никогда не брошу! Только проснись!

Детская истерика набирала обороты. А я не могла понять, где нахожусь, что случилось и почему рядом со мной плачет ребенок. Последнее, что помнила, были снег, скользкая дорога и фары встречного автомобиля. Жгучая боль прокатилась по всему телу.

— Пожалуйста….

Голос стал тише. Совсем рядом раздалось несколько всхлипов. Я жива. Жива, это главное. Нужно было открыть глаза и помочь ребенку. Я помнила, что в кармане лежал телефон. Нужно вызвать скорую и полицию. Координаты, кажется, можно извлечь из навигатора. Всхлипы становились громче. Попробовала пошевелить пальцами. Получилось почти без боли. Рука была цела. Как обстояли дела с остальным телом, неизвестно. Но дееспособность хотя бы одной конечности уже радовала.

Прежде чем открыть глаза, сделала глубокий вдох. Вместо влажного зимнего леса в нос проник аромат травы. Странно. Я точно помнила, что ехала по снегу. Медленно открыла глаза. И сразу закрыла. Яркое солнце будто обожгло сетчатку.

— Живая!

В живот толкнулось что-то тяжелое и завибрировало. Не сразу поняла, что это плакал ребенок. Еще не совсем разобравшись в происходящем, запустила рабочую руку в мягкие детские волосы.

— Лиам?

Собственный голос показался чужим. Воспоминания обрушились одним большим комом снега: авария, алтарь, невыносимый холод, пожар.

— Лиам! – Снова позвала мальчика. – Все хорошо. Что произошло?

— Ты жива?! Ты не уйдешь? Скажи, что ты не уйдешь!

— Не уйду. Где я?

— Не знаю.

Мальчишка снова шмыгнул носом и икнул. Видимо, не только я страдаю икотой во время истерик.

— Я … я…. те… бя…. Потерял… - Заикаясь начал рассказывать ребенок.

— Я здесь. – Прижала ребенка к себе и снова открыла глаза. Вторая попытка получилась не такой болезненной. – Все хорошо.