Книга Его дерзкая девочка, страница 46 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Тишина.

— Ты серьезно собралась меня теперь игнорить? — снова обращает на меня свое драгоценное внимание водитель.

— Следи лучше за дорогой.

— Я прекрасно управляюсь с дорогой, и ты это знаешь. Я другое спросил.

Я поджимаю губы. Но Тим сегодня как никогда, до ужаса, болтлив!

— Как ты себя чувствуешь? — не отстает он.

Я поднимаю свой взгляд, и мы встречаемся в зеркале. Как оно не воспламенилось — загадка.

— А тебе какая разница? — в какой-то степени я уже начинаю жалеть о том, что сболтнула о беременности потенциальному папаше. Молча бы сама решила все, избежала бы лишних волнений.

— Это общая проблема, — говорит Тим.

— Не волнуйся. Эта «проблема» тебя не касается, Абашев.

Он включает поворотник и перестраивается в правый ряд. Съезжает на обочину, останавливается и включает аварийку. Оборачивается.

— Я не то имел в виду… в смысле… это не проблема.

Мне становится смешно от того как он пытается подбирать слова.

Осторожный такой, где не надо.

— Да, ты прав, — фыркаю я. — Не проблема. Для тебя. Да и для меня. Тем более, что я нашла выход из сложившейся ситуации, — говорю и наблюдаю за его реакцией и эмоциями, которые, как картинки в детском калейдоскопе, четко и ярко отражаются на его лице.

Шестеренки в голове парня крутятся, и он выдает фантастическое:

— И что это за решение? Жениться? Сыграем свадьбу?

Тимур

— Это предложение? — высокомерно заламывает бровь Золотарева. А я и сам не понимаю, как это вырвалось из моего рта, но, как говорится, слово не воробей. Ловить поздно.

Да и почему нет? По идее, это логично, если во главу брать беременность.

На ее ехидный вопрос я ничего не отвечаю. Мне вот не до шуток. Зато Злата в ударе:

— Ты что, прикалываешься? — усмехается эта стервозина. — Я и ты?

— У ребенка должен быть отец. Ты же не собираешься растить его одна! — не спрашиваю, а констатирую факт.

Чего бы я не хотел точно, так это повторения своей судьбы у своего же ребенка! Когда отец живет своей жизнью, а мать и вовсе меняет ухажеров, как перчатки. Стоит привыкнуть к одному, как тут же появляется еще более денежная его замена.

У меня было такое детство. У моего ребенка оно будет счастливым.

— По-моему, это логично, нет? Мать и отец…

— И кто отец? Ты? Серьезно? — перебивает она и закатывается таким истеричным смехом, что даже слезы проступают на глазах.

— Я не шучу, Злата.

— Да какой из тебя отец, Тимур? Ты себя-то содержишь с трудом, а тут собрался стать главой семьи? Мужем? Отцом? Меня в качестве жены ты не потянешь, Абашев, забудь. Поверь мне на слово, это была неудачная попытка пошутить. Не смешно, — тяжело выдыхает она, отворачиваясь. И не глядя на меня, выдает убийственную фразу:

— Я избавлюсь от беременности, она мне не нужна.

Повисает тишина в салоне.

Злата недовольно сопит. Я, кажется, перестал дышать.

Рука на руле сжимается до хруста, пока пытаюсь переварить сказанные ею слова. Меня словно по голове шарахнули из-под тишка.

— Не позволю! — рыкнул я в ее сторону.

— А ты серьезно думаешь, что я тебя спрашивать буду? Ты же не спросил, нужен ли мне этот… это…

— Злата, я не знал, что так получится!

— Тебя что, мама с папой не научили предохраняться?! Или подожди, — она с ненавистью смотрит на меня, — если не знал бы, что такое резинка, тут весь город уже давно кишел бы твоими генами в каждом ребенке, ты же привык трахать все, что движется! — уже не рычит, а шипит на меня змеей. Ее глаза пылают, словно лесной пожар.