Книга Я тебя хочу, страница 56 – Анна Мишина

— Вы не родные, да? – мы за время нашего тесного общения ни разу не затрагивали личные семейные темы.

— Нет. У матери своя семья, я слегка выхожу за ее рамки, – откидывается на спинку стула, и складывает руки на груди.

— А какие отношения у тебя с матерью? – это чисто женское, может даже, материнское любопытство. Все же у меня растет сын.

— Практически никакие, – пожимает плечами. – Я сам по себе, они сами по себе. Да, мать иногда просит помочь, но я не всегда могу.

— А с братом? Ты назвал его крысенышем. Почему?

— Допрос? – улыбается мягко. Не злится на мои расспросы. – Буду согласен отвечать, если будешь допрашивать с пристрастием, – играет бровями, что вызывает у меня улыбку.

— Я серьезно. Если не хочешь, не отвечай, – отступаю, не хочу портить настроение ему.

— Мне не сложно ответить, да и нет никакого тут секрета, чтобы увиливать. Не люблю его, честно. Он зализанный и зацелованный говнюк в жопу. И это честно. Меня бесит, что мать его так разбаловала. Причем Егору, мужу, о проделках мелкого не рассказывает. Да и тому видимо не сильно есть когда заниматься сыном. Но это не отменяет то, что за него нужно отвечать. Элементарный пример того, как Марк ведет себя в школе. Вот и все. Меня так не баловала, – вздыхает.

— Ты на нее обижен, – почему-то догадываюсь.

Поднимает на меня взгляд.

— Обижен, – киваю. – Тебя не долюбили, и мне очень жаль, что такое бывает.

Мне становится так не по себе от своей догадки. Никита хороший парень, в нем столько ответственности, чувств… что, как можно было его не любить? И я влюбляюсь, черт возьми. Мне хочется, чтобы он был счастлив, чтобы он чувствовал себя нужным.

— Только не смотри сейчас так на меня, – усмехается, разряжая обстановку. – Не надо быть для меня мамочкой. У тебя есть сын для этого, – подмигивает. – Я это пережил, переварил и двигаюсь дальше. Но теперь я хочу двигаться вместе с тобой, – подается вперед и, оперевшись локтями о стол, продолжает тихо: – двигаться в тебе, – взгляд темнеет, а меня бросает в жар. – Хочу тебя.

Облизываю в миг пересохшие губы, а сердечко мое ухает куда-то вниз от его слов.

Рядом с ним чувствую себя девочкой. Желанной девочкой. И это чувство очень соблазнительно. Оно толкает на глупости. Но одно понимаю, мы в квартире не одни. И нет, никаких – я хочу.

— Даже и не думай, – говорю, чуть отстраняясь от него.

— Он же спит, – усмехается, будто знал заранее мой ответ.

— И что? – смотрю на него. – Это ничего не значит. Я не хочу, чтобы у сына проснулась ревность или что-то подобное.

— Ладно. Я подожду. Но за хорошее настроение сына я же заслужил приятность?

Наглость для кого-то второе счастье. А вот для Никиты оно явно первое.

— Я тебе уже сказала спасибо, – натягиваю улыбку и строю из себя невинную дурочку.

— Угу, – кивает. – Но я уже мальчик взрослый, просто спасибо мне неинтересно.

От одного его голоса мурашки бегут по коже. Соблазнитель, обольститель. Гад, в общем-то.

— Ты мне лучше расскажи, что планируешь дальше, – меняю тему разговора.

— Уложить тебя в постель. Можно после душа, я не против. Но в горизонтальных и вертикальных плоскостях я использую время с толком, – не сдается.

Я смеюсь.

Это невыносимо нагло и самоуверенно! Но черт, как мне нравится!

Я извращенка? Про него вопрос и не стоит. Там конкретное “да”. А вот я? Почему мне нравятся его грубые словечки, вот эти манипуляции? Со мной что-то не так?