Книга Я тебя хочу, страница 91 – Анна Мишина

Рядом аппарат, от которого идут проводки к парню, мерно пищит, выдавая кривую на экране.

— Тебе придется на мне жениться, – усмехаюсь сквозь еле сдерживаемые слезы. – Я беременна, представляешь?

И в этот момент начинается что-то сумасшедшее. Кривая на экране начинает сходить с ума, все это сопровождается писком.

Вбегает медсестра и, схватив меня за руку, тащит за собой.

— Что случилось? Что вы наделали?

— Ничего, – не понимаю, что происходит.

Стоит нам только оказаться в коридоре, как появляются врачи, начинается суета. А у меня в глазах от волнения начинает темнеть. А в ушах нарастает гул реактивного самолета.

Ник

Мне снится сон.

Слышу шелест волн. Даже воздух морем пахнет. Мы с Ланой держим за руки девчушку лет трех. Она смеется. Как только подкатывает волна, мы с Ланой поднимаем ее за руки, чтобы она не намочила ножки, хотя сами идем босиком по песчаному берегу. Впереди бегает Артем.

И все это так реалистично, что у меня нет сомнений в происходящем. Я чувствую, это моя семья. Мои любимые и родные. И на сердце радостно, в груди тепло растекается.

Кайф одним словом.

А потом темно, и какой-то надоедливый писк. Но сквозь него я слышу голос Ланы. Пытаюсь вникнуть в ее слова. И открыть глаза. Сказать, как люблю ее. Что все знаю. Но не могу. Меня словно держат за руки и не пускают к ней.

Но вдруг у меня все получается. Я вырываюсь и, открыв глаза, кроме яркого света, ничего не вижу. В нос ударяет резкий запах медикаментов. Зажмуриваюсь и, уже не торопясь, осторожнее щурюсь. И каково мое удивление, когда я понимаю, что лежу на больничной койке?

Голову чуть в бок и понимаю, что я тут не один такой. У каждой койки пищащий аппарат.

Что произошло? Почему я здесь, и где моя Лана?

Эти вопросы роем закружились в голове. От чего тут же почувствовал тупую боль в затылке.

Ни хрена не помню!

Потом поднимается шум, голоса, топот.

— Пришел в себя, – говорит кто-то и склоняется надо мной.

По кой-то хер светят мне в глаза фонариком.

Хочется обматерить и содрать с себя эти датчики. Но не дают.

— Не делайте резких движений. Вы понимаете, что с вами случилось? – спрашивает мужик в докторской форме.

— Нет, – говорю, как мне кажется.

А потом понимаю, что себя не слышу. В горле все пересохло, и язык прилип будто. Облизываю языком губы.

— Воды быстро, – командует врач, и буквально через пару секунд у моих губ уже бутылка с трубочкой.

Делаю пару жадных глотков и чувствую, как внутри растекается легкая прохлада.

— Нет, – снова пробую сказать и наконец слышу свой голос. Хриплый правда, но хоть что-то. – Не помню, что случилось. Сколько я здесь? – хоть понять временной провал.

— Сутки.

Выдыхаю. Не неделю-месяц, уже хорошо.

— А как вас зовут, помните? – хмурится мужик.

— Ну, конечно, помню, что за дурацкий вопрос?

— И как же? – не отстает он.

— Никита мое имя, – раздражаюсь. – Двадцать шесть лет. Работаю барменом, бью тату. Да я все помню, кроме причины, по которой попал сюда. И где девушка, что говорила со мной?

— Какая девушка? – вскидывает бровь. – Здесь никого не было. Вы в реанимации, сюда никого не пускают.

— Я чувствовал ее запах, – смотрю на медсестру, что рядом стоит.

— Не было тут никого, – утверждает.

— Тогда дайте мне телефон, позвонить надо. А то может и тут в коридоре ждет она? Лана ее зовут.