Книга Рыбкина на мою голову, страница 107 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Есть какая-то возможность, узнать ее номер, Мих?

— Чисто теоретически – да.

— Но? – ухмыляюсь устало.

— Но это займет время. И скорее всего, не  час и не два. Может, даже целый день.

Я молча кивнул своим мыслям, поджимая губы от досады. До боли сжимая корпус телефона в ладони. Подхватил валяющуюся на кухонном столе записку, снова покручивая ее в пальцах. Наверное, в тысячный раз за эти сутки перечитывая ударившее куда-то глубоко в самое сердце слова.

Пух.

Что же ты творишь, Влада? Со мной и с моей идеальной, как я думал, жизнью? Все пустила под откос. Снесла, к чертям собачьим, до основания.

— Ну, так что, Пах? – выдернул из мыслей голос друга в трубке. – Ищу?

— Ищи. Жду твоего звонка, – сказал я и сбросил вызов. Уже приготовился звонить Рыбкину старшему и сдаваться с потрохами, только чтобы узнать, в каком универе учится его дочурка. Но не пришлось.

Поздно вечером Стас набрал сам…

Париж. Год спустя…

Влада

— Влада, как думаешь, куда лучше определить этот снимок? В основной зал или…

— В основной!

— Влада, а этот кадр не слишком ли простоват?

— Не слишком. Он прекрасно впишется в концепцию выставки.

Я торопливо перебирала ногами вдоль длинного выставочного зала номер один, плавно перетекая в зал номер два, осматривая последние приготовления. Здесь, буквально со дня на день должна была состояться моя первая профессиональная фотовыставка.

Вокруг стоял шум, гам, и царила суета. Организаторы трудились в поте лица. Работники выставочного центра сновали туда-сюда. А в меня со всех сторон летели, как теннисные мячики, вопросы. Благо я, уже натренированная за год, отбивала их и глазом не моргнув.

Я шла вдоль светлых бежевых стен, отстукивая своими невысокими каблучками, и крутила головой по сторонам, проверяя, все ли повесили правильно и по своим местам.

Снимки, снимки, снимки… много снимков. И все мои. Все о жизни и про жизнь. Про любовь, родных, про улыбки и мелочи, которые мы порой в суете повседневных дел не замечаем или не считаем важными. Все должно пройти масштабно и душевно. Идея такой выставки вынашивалась у меня в голове практически с первого дня моей новой жизни во Франции. И вот, наконец-то, почти свершилось… Ох, аж дух захватывает от ожидания!

— У нас все готово? Все снимки на месте? – спросила я, у пробегающей мимо девушки администратора.

— Нет. Еще одного нет. Завтра подвезут.

— Которого?

— Который будет главным экспонатом.

Ух!

Сердце на мгновение сбилось с ритма, а перед глазами  отчетливо возник тот самый черно-белый портрет, что будет главным, ключевым на этой выставке. Мои щеки слегка зарделись. Это был мой самый любимый кадр. Я могла смотреть на него часами и вспоминать, вспоминать, вспоминать. Бесконечно долго и бесконечно ярко…

Москву. Пашу. Две соседние квартиры.

Год. Кто бы мог подумать, как быстро пролетел целый год!

После серьезного разговора, на грани скандала, с отцом, я все-таки вырвала у него одобрение на задуманную мною и предложенную мне Жоржем и заведующей кафедрой авантюру. Было страшно. И волнительно. От мысли, что скоро я хоть одним пальчиком прикоснусь к своей мечте, начинали дрожать поджилки. А следом за яркими фантазиями прекрасного будущего пугливая половина меня рисовала совершенно не радужные перспективы, подкидывая жуткие картинки из разряда “а что, если”.