Книга Рыбкина на мою голову, страница 56 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Почему это? – с аппетитом вгрызлась я в горячую булку. – Фто я такофо деваю?

— Не разговаривай с набитым ртом, подавишься.

П-ф-ф!

Тоже мне, нянька нашлась.

Тщательно прожевав булку и запив все кофе, я все-таки решила допытаться ответа у Паши:

— Так что там с дежавю?

— Ничего, особенного, – ответил немного погодя мужчина, распробовав гамбургер и уже не с такой опаской его жуя. Поочередно кусая булку и закидывая в рот золотистую картошку фри, идеальной, как по мне, прожарки.

— Ну, как это ничего? Мне же любопытно!

Да, я умею быть настойчивой.

Кася недовольно открыла один глаз, подняла свою мордочку, принюхалась и, удостоверившись, что ничего достойного ее внимания мы не едим, положила ее обратно на лапки и снова уснула.

— Просто последний раз я ел в Маке как раз лет так в двадцать, может в двадцать два. Точно не помню. И смешно вспомнить, но это было свидание, – рассмеялся мужчина, глядя куда-то в даль.

А я засмотрелась. На него. Даже жевать перестала. Оказывается, когда Жаров смеется или улыбается, нормально, искренне, по-настоящему, у него поразительным образом смягчаются черты лица. Взгляд становится не таким суровым и серьезным. А на щеках даже появляются задорные ямочки. Он становится похож на мальчишку. Тем более сейчас, когда он погрузился в воспоминания и у него загорелись глаза.

Погодите, что он там сказал? Свидание?

О-о-о, это очень романтично и ми-и-ило.

Я бы тоже хотела такое свидание! Вечер, огни ночного города, тихо играющее радио, одинокая машина на пустой парковке и пара, уминающая за обе щеки жирную вредную картошку фри. И как-то меня совсем не напугало, что в качестве “машины” всплыла образ черного “танка” Жарова, а в качестве кавалера на свидании сам Паша.

Что? О чем это я?

Фу-фу-фу, Влада! Брось каку!

Чтобы случайно ничего не ляпнуть, я со злостью вгрызлась в своей гамбургер.

— Я тогда был еще простым пацаном, у которого было выше крыши амбиций и пустые карманы, – сказал мужчина, делая глоток кофе. – Да уж, с тех пор много воды утекло. Мак заменили дорогие рестораны, а свидания – взаимовыгодные отношения, но, думаю, тебя это мало интересует, Владислава Станиславовна.

— Почему это?! – встрепенулась я. – Очень даже интересует!

— Моя личная жизнь? – ухмыльнулся мужчина, хитро прищурив свои карие глаза. – С чего бы это?

— Э-э-э… ну, я же должна знать, кого вдруг неожиданно однажды могу увидеть у тебя дома. Чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь не то, вот! Арина, Марина – это все? Или есть еще какая-то “...рина”? Кстати, что за странный подбор имен? Это чтобы не париться, да? А что, и сильно долго запоминать не надо. Всего-то первый слог поменял и вуаля! Удобно, однако. Ах, и еще вопрос, а твои расфуфыренные дамочки знают, что они у тебя не одни, и что ты их чередуешь, как парадно-выходные костюмы, м?

— Рыбкина, ты иногда забываешься и слишком много трещишь.

— Зато со мной не скучно.

— С тобой просто некогда скучать! – закатил глаза мужчина.

— Ну, так что там? С личной твоей жизнью?

— Что там с личной моей жизнью? – повторил за мной Жаров. – А с ней, Рыбкина, – подался Паша чуть вперед, – с ней “не твоего ума дело”! – щелкнул меня по носу, как маленького ребенка.

И я бы даже обиделась. Честно-честно, уже приготовилась! Но случилась заминка. Паша не спешил садиться обратно на свое место, а я, похоже, забыла, как дышать, когда поняла, что лицо мужчины буквально в считанных сантиметрах от моего.