Книга С тобой по краю, страница 125 – Анна Мишина

Я на пять минут приседаю на скамейку. Достаю телефон и первой пишу сообщение Натану. Спрашиваю, как дела.

Ответ приходит почти мгновенно, будто ждал.

“Отлично. Снимают. Потом на рентген. У вас как дела?”

“Гуляем. Аришка спит” – печатаю ответ.

“Хорошо” и смайлик.

Мы разговариваем на нейтральные темы. Больше о дочери говорим. Он вечерами работал в своем кабинете или когда у Аришки был сон-час. А так все время рядом. Мы даже вместе готовили ужин. Но никакого давления с его стороны. Понимаю, что сама расставила границы, но чем дальше, тем больше хотелось действий. А он, как джентльмен, ждал. Дарил цветы, фруктово-ягодные корзины. Ухаживал, находясь дома. А я все больше понимаю, что люблю его. И хочу большего, не оглядываясь на прошлое, двигаться вперед, вместе.

Прогулку пора завершать, и пока Арина спит, направляюсь к дому. Полтора часа на свежем воздухе. Хорошо, мороз несильный и у меня только-только начали подмерзать ноги.

— Привет, – стоит нам подъехать ближе к нужному подъезду, слышу, как рядом хлопает дверь автомобиля и голос со стороны.

Поворачиваюсь. У тротуара стоит красный внедорожник, его обходит девушка в полушубке и подходит ко мне.

— Вижу, не узнала, – хмыкает она, а ветер доносит яркий запах ее парфюма.

Разглядываю ее. Светлые волосы локонами лежат на плечах. Сдержанный макияж. Весь ее вид кричит о достатке.

— Милена Воеводина, – представляется она.

А я ее узнала. Но не подала виду. Я все еще помню, как она смотрела на моего мужа.

— Богатой будешь, – подметила я, чуть усмехнувшись.

— А я смотрю, ты вернулась, – подходит чуть ближе. – Спиногрызом обзавелась. Грозовского снова под себя подмяла, – хмыкает и делает шаг к коляске, только я дочь загораживаю собой. Не дам этой стерве ее увидеть. Не сейчас, когда она беззащитно спит и видит сладкие сны.

— Что тебе нужно? – спрашиваю. – Натана нет дома, если ты к нему.

— Нет, я к тебе, – на пухлых губах появляется надменная улыбка. – Узнать, надолго ли?

— Тебя это не касается, – говорю резко. Внутри все ощетинилось. Я не пойму цель визита этой стервы.

— Ну как же, – лениво поправляет волосы. – Касается. Хочу знать, когда Натан будет свободен от тебя и твоего ребенка. У меня на него планы. И, думаю, он не будет против, – ее слова льются ядом. – Неужто ты думала, что такой мужчина, как он, будет тебя вечно ждать и свяжет свою жизнь с такой, как ты? Зачем вернулась? Сама же умотала. А теперь что? Решила поиграть на его ответственности? Он же ради ребенка готов и тебя терпеть, – сверлит меня своими холодными глазами. – А со мной ему было хорошо.

Горло сжимают тиски.

— Уходи, – голос срывается на радость этой гадине. Она победно улыбается.

— Я-то уйду. Но еще вернусь. И надеюсь, что тебя уже не будет. Не дури голову мужику. Не для тебя он, не потянешь ты его. У тебя же мозгов не хватит. А тем, что между ног, увы… – с ее губ срывается издевательский смешок, – у тебя там уже не так, как до родов, да? – брови взлетают домиком в наигранной жалости. – Пока, – махнула мне рукой.

Я взглядом проследила, как она садится в машину и уезжает с территории дома. Только сейчас вдыхаю. Будто и не дышала, пока она говорила.

Руки заледенели, ноги тоже. А в голове ураган, да и в груди. Сердце больно бьется о ребра, будто пытается их проломить. Больно. Почему же так больно?