Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 121 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Вот, а ты говоришь отдохнуть, – возмущенно произносит Андрей Петрович, обращаясь к своей жене. – Моя работа за мной по пятам ходит, – кивает в мою сторону.

Люсинда качает головой.

А вот следом заходит Миша.

— Ну, здравствуй, дед, – выдает он.

Андрей Петрович даже приподнимается на локте, не веря, судя по всему, тому, что видит перед собой своего внука. Секунд пять эти двое пялятся друг на друга. Один со своего могучего роста, второй, болезненного вида, с кровати.

— Ой, – выдает старик и валится на подушки, закрыв глаза.

— Врача!

Миша

Увидеться с дедом? Мне даже в голову мысли такие не забредали. Даже в самом худшем сне! А если учесть, что за спиной у нас знакомство с уже знакомыми родителями принцессы и бурная ночь накануне… То то, что сейчас происходит, ну, вообще не к месту. Чувствую подвох. Но пока паника на лицах бабки и Милки сбивают с толку. Да и дед весь бледный лежит.

Отчего-то тревожно. Где-то там на задворках сознания.

— Врача! – Мила выбегает из палаты.

Люсинда вокруг деда причитает. Причем так, как я пару раз удостаивался услышать.

— Ты чего надумал? А ну немедленно открывай глаза! Ты не можешь меня тут оставить. Внук твой приехал! А ну, Андрюша! – как наседка вокруг яйца носится.

Почему меня это не торкает? Я совсем потерянный для этого общества человек? Ни капли сострадания и жалости? Сам себе удивляюсь. Хотя… нет. После пролитых матерью слез эта родня меня не торкает. Не знаю, что должно случиться, чтобы мое мнение изменилось. Дед вот помирать надумал, это ли не повод? Тьфу, сарказм из меня так и прет. Милка мыслей моих не слышит, огрела бы чем потяжелее, как пить дать.

— Что тут случилось? – вбегает тот самый врач, что дал нам добро на посещение старика. – Отойдите, не мешайте, – делает замечание бабуле.

За ним прибегает медсестра. Начинается суета вокруг деда. Лицо которого бело, как мел. Уж не правда ли помирает?

Врач склонился над стариком, в его руках стетоскоп. Пока он его слушает, медсестра снимает кардиограмму. Жужжит небольшой портативный аппарат. Выдает ленту с изломанной кривой и передает ее врачу. Тот, нахмурившись, изучает данные, кивает своим мыслям. Отправляет медсестру восвояси и вглядывается в лицо деда.

— Доктор, что с ним? Он будет жить? Он умирает? – заваливает вопросами бабуля.

— Т-ш-ш, – шикает на нее мужчина.

Мила рядом со мной. Подхватываю ее под руку одной рукой, второй обвиваю за талию и притягиваю к себе. Замерла вся, глазища огромные.

— Андрей Петрович, голубчик вы наш, – елейным голосом выдает врач. – Зачем же вы так пугаете родных вам людей?

Мы с Милкой переглядываемся, не понимая, что происходит.

— Доктор, он вообще в сознании? – недоверчиво переспрашивает Люсинда.

— Ну, Андрей Петрович, что же вы меня подставляете? Под сомнение мою репутацию хорошего врача подводите? Нехорошо, – продолжает говорить мужчина.

Повисает звенящая тишина.

— Дайте хоть в кои-то веки почувствовать, как за тебя переживают, – выдает хрипло старик, не открывая глаз.

И кажется все присутствующие выдыхают с облегчением.

— Это что же? – удивляется бабка. – Живой?

— Не дождешься моей смерти, Люсенька, – на бледных губах старика появляется улыбка. Чуть прищурив глаза, смотрит на свою жену.

— Ой, господи, – взывает та и чуть не падает на деда. – Дурак старый!