Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 46 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Остатки трезвого рассудка подкинули гениальную мысль: ты ведь шла постоянно прямо, Серебрякова? Значит, нужно развернуться и пойти в обратную сторону. Также прямо! И все бы ничего, если бы, напуганная и паникующая, я не крутанулась вокруг своей оси, стоя на месте, и не… потерялась. Окончательно. Забыв элементарно, с какой стороны я пришла. Теперь каждая сосна казалось одинаковой. В каждой тени мерещились дикие звери. И каждый шорох и шелест бросал в холодный пот. Так и стояла на месте, крутясь на триста шестьдесят, как музыкальная юла, раздирая глотку своим:

— Помогите! Ау! Люди-и-и! Ну хоть кто-нибудь! Ми-и-иша! Мишенька… Господи-и-и!

Кричала, рыдая и трясясь от страха, понимая, что это все. Финиш.

Я заблудилась.

И я понятия не имею, как вернуться обратно.

Немного перевода с подросткового сленга) Зашквар - позор, Рофлить - шутить, Катка - уровень, Гамать - играть, Пранк- шутка, Факап - провал, Поюзать - полистать.

Миша

“Роды! Михаил Русланович, у нас роды!” – с такими словами мне навстречу выскочил Васька. Запыхавшийся, красный и взгляд шальной. Руками машет и дышит тяжело.

Я втягиваю носом воздух:

— Какие к черту роды? Ты пьяный что ли, Василий?

— Да вы что, дядь Миш? – возмущается обиженно. – Я же вам обещал, я ни-ни!

— Тогда о чем толкуешь?

— Так телки наши, Михаил Русланович!

— Тогда отёл, Васька, а не роды. Я-то уж подумал, что у тебя кто рожает, – качаю головой. – Ты меня так не пугай.

— Пойдемте быстрее. Там четыре коровы надумали разродиться, – снова за свое.

— Четыре? – удивляюсь.

— Ага. Наш Айболит один не справится…

Быстрее, так быстрее. Прибавляю шаг.

Работы на фермерском хозяйстве всегда хоть отбавляй. Ты здесь и грубая рабочая сила, и бизнесмен, и мозгоправ. То со скотиной возишься, то загоны чинишь, то дебет с кредитом сводишь, то пропистоны нерасторопным работникам раздаешь. Последнее редкость. Но деревня – она и в Африке деревня. Я уже сбился со счету, сколько раз по селу гонял в поисках своих “загулявших” работников, приводя их в чувства. Скучать обычно некогда. Соответственно и думать тоже. Мне это нравится. Меня это устраивает.

Сегодня вот до самого вечера проколупались с телками. Кипиш Васка в коровнике навел такой, что невольно каждая скотина начала волноваться. Всю деревню на уши поставил зазря. В итоге все благополучно отелились. Наше хозяйство поимело шикарное здоровое пополнение. Радости сельчан не было предела.

— Ой, Михаил Русланыч, если бы не вы, – сокрушается Айболит. – Я не справился бы, – качает головой, плеская себе в кружку “соточку” за храбрость. – Как пить дать – не справился бы!

— Глупости говоришь, Никита Дмитрич. Да все бы у тебя вышло, – качаю головой, подставляя под шланг руки и обтирая влажными ладонями лицо и шею. – Не первый год на ферме. Опыт поболее моего.

— Не первый, а все равно страшно. Скотина же. Живая!

— Главное, что все благополучно разрешилось.

— Тогда я остаюсь наблюдать, а вы домой, отдыхать.

— Так точно, – хватаю полотенце, обтираясь. – Если что, где меня искать, знаешь.

— Как, кстати, там ваша гостья городская? Как копчик?

— Не жалуется, – ухмыляюсь в бороду.

Кажется, принцесса про него и не вспоминает. Скачет лихой козочкой и мешается, как заноза в заднице. То в корыте утопиться пытается, то под завалами в сарайке лапки свои протянуть. Дура – девка! От одной мысли от этой Милки, свалившейся мне как снег на голову, за грудиной щекочет то ли волнение, то ли раздражение. Пока и сам не пойму, что испытываю к этой городской неженке больше.