Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 66 – Алекс Коваль, Анна Мишина

А вот сейчас обидно!

Я поднимаюсь из-за стола и начинаю собирать посуду. Руки дрожат. Лихорадочно, резко, быстро сгребаю остатки в мусорное ведро. Все летит туда: и рагу, и остатки салата с картошкой. Все к черту! Убираю тарелки в посудомойку и, плеснув себе воды в стакан, выпиваю его залпом. Стараюсь не смотреть и не дышать в сторону Миши.

Хочу покинуть кухню, но он успевает ухватить меня за руку. Заставляет остановиться и оглянуться. Я бурчу:

— Чего еще?

— Обиделась?

— Ну, что вы, – натягиваю улыбку. – Разве на правду обижаются? – шмыгаю носом. – Больно, глаза колет, но это пройдет. Я вас услышала, Михаил Русланович, – хочу выдернуть руку из его захвата, но не выходит.

— Сядь, – звучит в приказном тоне.

Хочется возмутиться и послать его куда подальше. Но что-то стопорит меня, и я послушно оседаю на стул рядом.

Михаил поднимается на ноги и лезет в нижний шкаф, достает оттуда бутылку вина и ставит на стол. Тут же появляются два бокала, нарезка сырная с фруктами. Он откупоривает бутылку и разливает по фужерам. Вручает мне один и, сев рядом, подхватывает свой.

— Давай за перемирие?

Смотрю в его глаза – они вроде потеплели. Смотрят участливо и внимательно. А у меня от одного только вида бордового вина и нескольких сортов сыра запустился слюноотделительный процесс. Я сдаюсь.

— Давайте.

— Только на “ты”, Милка.

— Хорошо. Давай.

Звонко ударяемся бокалами, и я делаю глоточек. Легкая, полусладкая ягодная прохлада с терпкими нотками обволакивает язык. Приятным теплом скользит по горлу, проникая в кровь, согревая. Я непроизвольно мычу от удовольствия, зажмурившись.

— Нравится?

— Очень!

— Домашнее. Сам в прошлом году делал, – хвастается Румянцев.

— Вкуснее ничего не пила! – пламенно заверяю мужчину.

Миша улыбается. Расслабленно так, что у меня неожиданно перехватывает дыхание. Я засматриваюсь. Смотрю на эти губы, что так часто сурово поджаты, и сердце начинает частить. Нездорово. Ненормально. Опасно частить! Но мне так нравится… Улыбка его. Он сразу будто нежнее, ранимее и моложе. Не суровый непрошибаемый дикарь, а красивый, немного грубоватый, настоящий мужчина. С такой улыбкой его точно нельзя обвинять в бесчувственности.

Боже…

Это все вино!

— Мила.

— Кхм, – откашливаюсь. – Что? Ты что-то спросил?

Поднимаю свой бесстыжий взгляд чуть выше – глаза мужчины улыбаются. Он заметил. Черт! Заметил, как я на него пялилась. Милена!

— Я говорю: расскажи о себе, – повторяет дикарь.

— Что рассказать? – не понимаю я.

— Да хоть что, – пожимает плечами. – Любимый цвет, сериал, какую слушаешь музыку, как проводишь свободное от работы время. Все, что угодно, в общем.

— Зачем тебе это? – прищуриваюсь.

Миша снова пожимает плечами. Улыбается. Но ничего не говорит.

Ла-а-адно…

Я, глубоко задумавшись, ставлю бокал на стол и подпираю ладонями подбородок. Прокручиваю в голове все, что могла бы рассказать о себе малознакомому взрослому мужчине и выпаливаю как из пулемета:

— Я обожаю сериал “Сверхъестественное”. В школе была отличницей. Десять лет занималась конным спортом. Первую мою лошадь звали Марсель. У меня никогда не было собаки, потому что у папы аллергия. А еще первый мой поцелуй был в шестнадцать лет. Тогда же, когда я впервые попробовала водку. Вот!

Миша смотрит на меня не моргая. Мгновение. Второе. А потом начинает хохотать. В голос. Громко. Но по-доброму. Я тоже улыбаюсь. А еще краснею. До самых кончиков ушей! Ладно, про сериал и школу – вполне безобидная информация, но первый поцелуй и водка, серьезно? Он, кстати, был ужасный! Поцелуй этот. Слюнявый и противный. Фу! Надолго потом пропало желание целоваться. Но, я уверена, что будь на месте того неопытного одноклассника Михаил Русланович, мне бы определенно понравилось. Наверняка эти чуть полноватые губы умеют классно целовать. Со вкусом. Умело. Жадно…