Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 72 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Где Мила? – спрашиваю.

— Откуда мне знать, где эта городская фифа, – выдает резка Татьяна и отворачивается, снова что-то помешивая на плите.

— В смысле, не знаешь? – не понимаю.

— А вот так. Видимо, уехала? – говорит небрежно, а у меня от этих слов сердце стопорит. Как это уехала?

— С чего ты взяла, что она уехала?

— Так машины ее нет на улице, – говорит, а я уже направляюсь к окну.

— Угнали что ли? – не хочу допускать и мысли, что девчонка сбежала.

— Да кому нужна такая машина? И не машина вовсе. По нашим-то дорогам…

В словах Татьяны правда есть. Да и некому угонять у нас такие тачки. Кабриолет уж очень приметный. Баловаться никто не будет. Так что же это получается, уехала?

Я возвращаюсь в комнату и только сейчас понимаю, что вещей ее нет. Выхожу на улицу. На крыльце встречает Арчи. Не обращая на него внимания, иду к забору. Чтобы убедиться, что тачки действительно нет.

А ее и нет. Ощущение опустошенности накрывает с головой. Напугал? Обидел? Что у нее в голове? Когда она уехала, что я не слышал?

Бью ногой по забору. Мудак твое второе имя, Михаил Русланович.

Возвращаюсь в дом. Злость медленно поднимается по венам. Возвращаюсь в кухню. Таня разлила по кружкам чай и сидит за столом.

— Давай завтракать, – смотрит на меня невинным взглядом.

— Тань, я кажется, тебе все тогда сказал.

— Миш, давай оставим все как есть? Я больше не буду лезть к тебе со скандалами. Да и девка эта уехала. Все будет, как раньше, – заверяет меня.

— Да не будет ни хрена как раньше, – повышаю голос и бью кулаком по столу.

— А вы чего орете? – в кухню входит Дима и, стрельнув взглядом в Таню, проплывает к раковине, наливает себе воды. – А где Милкивэй? – спрашивает, посмотрев на меня.

— Уехала, – отвечает Таня.

— Значит, сработало, – натягивает улыбку парнишка, не понимая еще моего настроения. – Знатно я вчера сыпанул перца.

Еще как знатно. Качаю головой. С ним я еще поговорю. Зря лыбится. Вчера высказал, но сегодня последует наказание. Пусть не радуется своей победе. Я тут сам виноват.

— Чего сработало? – спрашивает его Таня.

— Дима, бегом в свою комнату. Я зайду к тебе через десять минут, – прорычал я.

Пацану два раза говорить не нужно. Улыбка вмиг слетает с губ, и он быстренько ретируется восвояси.

— Тань, ты тоже, уходишь уже.

— Но…

— Уходишь. С последнего нашего разговора у нас с тобой чисто рабочие отношения. На этом все!

Молчит, сверлит меня взглядом.

— И чем же она тебя так зацепила? – поднимается из-за стола.

— Тебя это не касается. И если надумаешь пакостничать, вылетишь с работы. Как ты будешь потом зарабатывать на жизнь, меня не интересует. На этом все.

Отхожу в сторону, пропуская женщину. Та с гордо поднятой головой проходит мимо и покидает дом, хлопнув дверью.

Я же выдыхаю с облегчением. Ненавижу истерики и скандалы.

А вот теперь пора разобраться с сыночком. И, не медля ни секунды, направляюсь к нему в комнату.

Зайдя к нему в спальню, ничего нового не вижу. Все та же картина. Дима в наушниках, тычется в джойстик и пялится в экран телевизора.

Срываю наушники с его головы и вырубаю плойку.

— Эй, – вопит.

— Сел, – приказываю.

Слушается. Да, я умею быть убедительным.

— С сегодняшнего дня помогаешь на ферме.

— Да пап, блин! – дует губы.

— Катя тебе все покажет и расскажет, – продолжаю.