Книга Демонические байки ч.1, страница 36 – Антонио Морале

Через несколько бесконечно долгих и умопомрачительно приятных минут, тело мачехи задрожало, напряглось, её спинка выгнулась дугой, словно у рассерженной кошки, она тяжело задышала и тихонько застонала. Крепко сжала мужской член внутри себя, и через несколько секунд затихла. Алексей не выдержал, и через мгновение разрядился следом за ней, спустив в её мягкое и нежное лоно весь запас своего мужского семени! Пусть подавится, сучка! Пусть забирает остатки его жизненных сил себе, тварь! Но на его условиях. Умирать, так с удовольствием…

Парень вытащил свой, успокаивающийся на глазах, член, похлопал свою… ведьму по белоснежной попке, подхватил её безвольное тело на руки, и отнёс её в родительскую спальню. И откуда у него только силы взялись на это, день назад он едва стоял на ногах?!

Лишь в самом конце, возвращаясь к себе в комнату, Алексей обратил внимание на свой член, слегка испачканный Настиной кровью, но не придал этому никакого значения. Наверное, так бывает иногда. Принял душ, заново обработал тело полынью и завалился спать, с довольной, умиротворённой улыбкой на лице — придёт снова, и он опять её отдерёт…

На следующее утро он удивлённо замер возле зеркала и ненадолго подвис. Кажется, скоропостижная смерть отменялась, или как минимум переносилась на неопределённый период. В зеркале отражался симпатичный стройный парень, с округлившимися и немного выделяющимися под кожей мышцами, со свежим, отдохнувшим и порозовевшим лицом, и спокойными чистыми глазами. А в животе словно стучали барабаны, требуя подкинуть топлива для молодого растущего организма…

Настя не приходила к нему почти целый месяц. Хворала, выходила во двор, укутавшись в плед, выглядела всё так же молодо и красиво, только очень бледно и болезненно. Её кожа и раньше не отличалась загаром, а теперь была белее снега.

Девушка часто сидела на балконе, задумчиво пила чай из большой чашки и поглядывала на Лёшу жадным, хищным взглядом, когда тот колол дрова во дворе. Они почти не разговаривали между собой, словно два хищника, ожидающие подлянки или нападения один от другого. Перебрасывались ничего не значащими колкими фразами, и расходились по своим комнатам.

— Как дела?

— Ещё не сдох, твоими молитвами! А ты как?

— Тоже ничего. Завтракать будешь?

— Не из твоих рук, Настенька!

— Кто бы говорил… Как совать в невинную девушку что не попадя, так это тебя не смущает, а как есть из её рук — так нет?!

— Выходит, что так. Ты предложи первое, тогда и посмотрим, что я отвечу. А еду я и сам себе могу приготовить.

— Сопляк! Это тоже сам себе сделаешь!

— Ведьма!

— Хер с ручкой!

— И этим ротиком ты одновременно так грязно ругаешься, и вытворяешь такие дивные вещи?

— Да пошёл ты! Завтракать будешь или нет?!

Лёшка колол дрова, выполнял работу по хозяйству, наводил порядки во дворе, и постепенно, хотя вовсе и не постепенно, взрослел и матерел как на дрожжах, словно его заправили каким-то ядерным допингом. Его плечи росли вширь, тело становилось железным, а под загорелой на солнце кожей уже бугрились тугие связки мышц.

Парень даже раскочегарил отцовскую кузню, сковав первый в своей жизни железный цветок, как учил когда-то отец старших братьев. Вышло неплохо.

Несмотря на всё это, он не переставал мазаться горькой полынью с ног до головы каждый вечер, словно соблюдая жизненно важный ритуал, без которого ему не жить. Помылся в бане, привел себя в порядок, и намазался. А ровно через месяц она снова пришла к нему… И снова всё повторилось с точностью до последнего штриха. Замершая в параличе девушка у его кровати, возбуждённая узкая щелочка между её ног, порывистое дыхание, оргазм, ещё один и ещё…