Книга Кодекс Инквизитора. Книга II, страница 99 – Антонио Морале, Ник Росс

Рассиживаться в избе колдуна не стали. Соратники даже от предложенного чая отказались, настолько обрадовались известию о скором возвращении домой. А мне почему-то стало грустно. Несмотря на боль, вонь и грязь, я успела сжиться с аномалией. Не знаю, как точно описать чувства, накатившие на меня перед переходом, — будто мужа-забулдыгу бросаю на произвол судьбы. Пусть он пьян и вонюч, лупит смертным боем, а всё же свой, родной!

Вместо прощания, Распутин протянул карту древних подземелий Москвы — где-то там, под многочисленными ветками метро, мы и выйдем. Дело за малым: не свернуть шею и не захлебнуться дерьмом канализаций, но уж если старик прошёл, то чего нам, молодым, переживать.

Заметила на карте точку, помеченную крестом, на вопрос «Что это за метка?» колдун лишь осклабился лукаво: сама, мол, проверь — не пожалеешь, пусть будет платой за вызволение из узилища. Запахло очередным блудняком, захотелось тут же замазать чёртов крестик, но, как ни силилась, любопытство перевесило здравый смысл. Заскочим по пути, там всего-то крюк в пятнадцать километров, для бешеной собаки не расстояние!

Шагнула в брешь первой, за мной Лопухина, следом графини, замыкающим Безобразов. Что тут сказать?.. Из говна да в говно, по самую грудь. Огляделась по сторонам: кругом кирпичные стены, низкий сводчатый потолок — старинный коллектор, впереди несколько километров пути. Выдав артефактные капли товарищам, шагнула навстречу тьме.

Карту извлекать нужды не было, я запомнила её как «Отче наш». Опыт хождения по болотам сгодился и здесь: смрад московских подземелий нюх не терзал, поганая вода гадливости не вызывала. Уровень порой поднимался так высоко, что приходилось плыть, а иногда и нырять в гнилую жижу. Несмотря на всё прелести столичных катакомб, я не услышала ни одного слова недовольства. Команда была сосредоточена на цели, движения чёткие и собранные. Поторапливать никого не пришлось.

Товарищам выдала тактические ножи, а сама вооружилась вакидзаси. В тесном пространстве лучше оружия, чем вспомогательный меч, не придумать. Спустя два часа и бесконечную череду заплывов на короткие дистанции уровень пола наконец-то стал подниматься. Через пару сотен метров мы выбрались на сушу, если можно наречь сушей илистую муть, кишащую всякими гадами. Особое омерзение вызывали сколопендры размером с ладонь и жирные мокрицы.

За спиной раздалось похрустывание, будто кто-то семечки тыквенные лузгал. Заинтересовавшись, обернулась и едва не вывернула наружу съеденные пряники.

Лопухина — чтоб ей пусто было! — сноровисто ловила на ходу упитанных водяных клопов, отрывая насекомым лапки, закидывала в рот, с аппетитом хрумкая хитином. Компанию ей, как ни странно, составил Роман.

Евдокия щедро делила улов с графом, и, кажется, парень был не против пикантного угощения. На болотах я ушла в себя, упустив из виду момент, когда графиня, покусав Безобразова, обратила горемыку в свою веру. Был аристократ — и нет аристократа!

Высший свет навсегда потерял родовитого члена, а я, похоже, обзавелась подающим надежды разломщиком из аристо. Такие на дороге не валяются. Не исключено, что молодой графёнок сыскал спутницу жизни в лице милфы-графини. Вот и ладушки, мне канители меньше. Тут тебе и пригляд, и воспитание подрастающего поколения от ведущего выживальщика империи. Ещё раз взглянув на то, как Лопухина подкармливает Романа, порадовалась в душе за формирующуюся на глазах ячейку общества.